Оскар Лутс - Осень

— Ну хорошо, — возобновляет разговор господин Паавель. — Теперь мы кое-что обсудили, но чем объяснить, господин Киппель, что вы даже не спрашиваете, отчего это я так вдруг и с таким запалом кинулся решать проблему семейной жизни или же… ну, в этом духе?

— К чему спрашивать, я и сам догадываюсь.

— Гм… Интересно, о чем же именно? Аг-га-а, теперь догадываюсь я, о чем вы догадываетесь! Вы думаете, что у меня сегодня утром произошла очередная ссора, очередная перепалка с женой? Нет, ничего подобного не было. Сегодня утром мы не обменялись ни единым словом, и не сделали этого по той простой причине, что в момент моего ухода жена еще лежала в постели; может, спит еще и по сию пору, ей от Бога дано больше сна, чем семерым засоням вместе взятым.

— Хм-хью-хьюк, — Киппель ставит торчком клочок своей бороды, — небось потому-то милостивой госпоже и не нравилось хозяйничать на хуторе, ведь в деревне нет времени толком выспаться и за одного человека, не говоря уже о семерых.

— Наверняка это была одна из причин, толкавших ее назад, в город. А я-то, седой баран! Ну и пусть бы уезжала на здоровье, но — одна… Зачем понадобилось мне сбывать свой замечательный хутор Пихлака по цене гнилого гриба и отправляться вместе с нею? Чего искать? Теперь хуторок уплыл и… перспектив никаких. Вот потому-то я и поднял с таким пылом вопрос о семейной жизни. Поверьте, господин Киппель, если бы я сейчас находился в Пихлака, то и впрямь смог бы вам помочь, и это так же верно, как то, что меня зовут Антс Паавель. Но теперь я основательно увяз и не знаю, что со мной и самим-то будет. Если вы не держите ваше дело в секрете, я вам прямо тут кое-что посоветую.

— Нет у меня никаких секретов, — предприниматель машет рукой, — в особенности от господина Тали. Не далее как вчера вечером у меня с ним был разговор именно об этом предмете… Ведь в ссуде ничего постыдного нет.

— Прекрасно. Так и запишем. Видите ли, сам я дать в долг не могу, но я дам вам добрый совет и подскажу, где можно одолжить. В Паунвере, неподалеку от моего бывшего хутора Пихлака, живут два весьма зажиточных хуторянина… тоже бывшие храбрые солдаты. Имя одного из них я уже недавно упоминал, да и вы, господин Киппель, тоже его знаете.

— Вы имеете в виду господина Тоотса?

— Совершенно точно. Второй же — мой верный боевой соратник Тыниссон. Последний, правда, живет чуть подальше от Паунвере, но это беда небольшая: километром больше, километром меньше — какая разница! Может, вы и его знаете?

— Не знаю. И тем слабее надежда получить у него ссуду. Очень возможно, и господин Тоотс тоже вышвырнет меня, ежели я явлюсь в Юлесоо с такой просьбой, хотя мы уже давнишние знакомые.

— Фуй! Никто вас не вышвырнет, господин Киппель, и особенности в том случае, если я составлю вам компанию.

— Вы пойдете вместе со мной?! — предприниматель делает большие глаза и отшвыривает огрызок сигары. — Только ради того, чтобы добыть для меня ссуду?

— Нет, не только ради этого, а чтобы получить ее еще и для себя. Мне сейчас пришла в голову одна мысль, возник план, для осуществления которого и я тоже нуждаюсь в деньгах. Кроме того, мне хочется еще разок наяву увидеть безмерно любимый мной хутор Пихлака, именно в последнее время я то и дело вижу его во сне. Меня так и тянет туда, влечет… взглянуть, как поживают рябинки, посаженные мною вокруг дома. Небось сейчас они как раз стоят в белом убранстве, цветут, и такой от них дурманящий аромат идет, что он заставляет сердце биться сильнее.

Арно с любопытством окидывает взглядом Паавеля, в этом отставном капитане, похоже, уживаются несколько человек, надо же, теперь он стал даже поэтичным.

— Да и что мне тут, в городе?.. — продолжает этот странный капитан. — Тарту станет лишь краше, если из него на некоторое время исчезнет такой экземпляр, как я.

— Я думал, вы просто шутите, — Киппель скребет свою заросшую щеку.

— До шуток ли тут! У меня уже давно нет желания шутить. Какое может быть у человека настроение если рядом с ним женщина, которая считает его старым пнем а себя… видно, цветком розы. И все в таком духе: мол по гляди, другие добывают себе должности и продвигаются вперед, только ты никак не сдвинешься с места а если и сдвигаешься, так все вниз да вниз. Нет, нет поступим так, как советовала Тынису Лаксу Смерть: «Прочь уйдем навек!» [35]Уйдем и мы хотя бы на время. И знаете, господин Киппель, как мы это сделаем? Айда пешком по природе; сейчас раннее лето, используем хотя бы часть этого прекрасного времени года, в наших краях оно короткое, словно блаженная греза. Кто знает, может быть нынешнее лето — мое последнее.