Оскар Лутс - Осень

— Но если мое повествование станет тебе надоедать, — Арно Тали поднимает голову, — скажи сразу. Ты… ты даешь мне слово на этот счет?

Ой, Леста дает самое твердое слово, тем более, что это его никоим образом не обременит, он уже заранее убежден: слушать друга не надоест ему никогда.

Как знать. Лучше, если он будет не слишком в этом уверен. Между прочим, Арно все же считает не лишним заметить, что Леста — первый человек, а также останется последним, которому он, Тали, расскажет о таких вещах.

— Разумеется, — начинает Арно, — ты теперь задаешься вопросом, почему я и тебе-то рассказываю об этом? Видишь ли, друг мой, мне, похоже, невозможно поступить иначе, я должен рассказать, не то… ну да Бог с ним.

Еще до моей поездки за границу мне тут порядком досаждал один бездельник, некий Ханнес Ниголь. Единственный сын богатых родителей, он был уже опытным пройдохой, особенно по части женского пола. Где я был беспомощен и неловок, там он всегда оказывался хозяином положения. Я то и дело видел Вирве в его обществе, и ты, конечно, представляешь, что в таких случаях со мною происходило. Вместо того, чтобы уверенно присоединиться к их компании, я, так сказать, поджимал хвост и ретировался, только бы не видеть…

— Чего? — робко спрашивает Леста, поскольку его друг уже некоторое время, как замолчал, погрузившись в думы.

Тали не успевает ответить на вопрос — раздается дверной звонок, кто-то пришел.

— Еще не хватало, в такой поздний час! — вздрогнув от неожиданности, восклицает Леста. — Кто бы это мог быть? — И вопросительно взглянув на друга: — Может, не открывать?

— Не знаю, — Тали улыбается и пожимает плечами, — я незнаком с твоими порядками. Во всяком случае, из-за меня их не меняй, поступай так, словно меня тут и нет вовсе.

Старый холостяк нерешительно выходит и прикрывает двери жилой комнаты. Он уже достиг возраста, когда даже и незначительная помеха зачастую вселяет тревогу.

Тали прислушивается, и внезапно его пронзает мысль, вообще-то совершенно противная всякой логике: а не пришла ли разыскивать его та, кого он видел сегодня, кого называл Вирве?

«Что за абсурд!» — мысленно упрекает он себя и встряхивает головой, в то время как из прихожей, а затем из гостиной до него доносится слышанный им когда-то мужской голос. Леста же говорит тихо и тоном недовольства.

Таллиннец еще немного напрягает слух, и вот уже он совершенно уверен, что посетитель не кто иной, как…

Арно поднимается с дивана, распахивает дверь в гостиную и — смотрите-ка, он не ошибся! В глубоком кресле упершись руками в колени, так что поначалу виден лишь наполовину лысый череп да клок седой бороды, сидит старый предприниматель Киппель. Да, так оно и есть! По другую сторону стола, прислонившись к оконному косяку, стоит Леста, лицо у него усталое, как видно, он отнюдь не рад гостю.

— Здрасьте, господин Киппель! — радостно приветствует посетителя Тали.

— Здрасьте! — отзывается предприниматель и поднимался с кресла, пристально и несколько растерянно оглядывая незнакомого господина.

— Никак, вы меня не узнаете, господин Киппель?

— Простите, так вдруг и не вспомню.

— Моя фамилия Тали. Разве не помните?

— Верно! — Киппель вежливо кланяется. — Теперь узнаю.

Мужчины пожимают друг другу руки и садятся. Леста продолжает стоять возле окна и хмурит брови: такой хороший был вечер, завязалась такая интересная беседа с другом и, на тебе! заявляется этот старый пылесос Киппель, чтобы все испортить. Черт принес его именно теперь!

И когда в разговоре уже коснулись и того, и сего, обитатель садового домика становится все более нетерпеливым, поворачивается к предпринимателю и, не особенно заботясь о вежливости, спрашивает напрямик:

— Вы что, господин Киппель, хотели сообщить мне нечто экстраординарное или зашли просто так? Дело в том, что мы с господином Тали собирались сегодня вечером еще выйти из дому.

— Ах вот как!? — предприниматель вскакивает с виноватым видом. — Ах вот как!? Ой, тогда я, всеконечно, прошу прощения, что так вас задержал. Да, господин Леста, у меня и впрямь было к вам дело, но я зайду как-нибудь в другой раз.

«Этого еще не хватало! — рассуждает про себя Леста. — Тогда уж лучше отмучиться за один прием». И обращается к предпринимателю, который уже поглядывает на дверь:

— Нет, время пока еще терпит, мы успеем. Выкладывайте, что у вас за дело, раз уж вы явились.

— Ох, господин Леста, — Киппель несколько криво усмехается, — я ведь к вам уже не однажды наведывался, да вас все не оказывалось дома. С раннего утра не дерзал заходить, теперь вот пришел поздним вечером в надежде застать вас на месте.