Редьярд Киплинг - Сталки и компания

– Так. Ты слишком много знаешь, Первис. За это я тебя и порол в семьдесят девятом.

– Пороли, сэр, и мне всегда казалось, что вы натирали розги мелом.

– Н-нет. Но у меня верный глаз. Возможно, это тебя сбило и смутило.

Тут раскрылись шлюзы воспоминаний, и все стали рассказывать истории, случившиеся после школы.

Когда утром накануне матча приехал из Эксетера Крэнделл-младший – теперь лейтенант Р. Крэнделл из индийского пехотного полка, – его встречал весь колледж: все старосты уже пересказали статью, которую прочитал им ректор в кабинете Флинта. Когда в классе Праута поняли, что он воспользуется своим правом переночевать в корпусе, Жук вбежал в класс Кинга, дверь которого была рядом, исполнил танец победы в огромном вражеском классе и отступил под градом чернильниц.

– Зачем вообще ты удостоил их своим вниманием? – спросил Сталки; он играл запасным за выпускников и выглядел просто великолепно в черной шерстяной футболке, белых трусах и черных гольфах.

– Я разговаривал с ним , когда он переодевался в спальне. Я помог ему снять свитер. У него все руки в шрамах... в ужасных красных порезах. Он расскажет нам об этом сегодня вечером. Я его попросил, когда зашнуровывал ему ботинки.

– Ну, у тебя всегда хватало наглости, – завистливо сказал Жук.

– Просто вырвалось. Но он ничуть не рассердился. Классный парень. Буду играть как зверь. Скажи Турку!

Техника игры в этом матче была древней, как мир. Борьба за мяч была жесткой и долгой: удары были прямыми и точными, а вокруг стояла вся школа и кричала «Давай, давай!» К концу игры все потеряли всякое ощущение приличия, и матери учеников, стоявшие слишком близко к полю, услышали такие слова, которые не входили в программу обучения. Никого с поля не выносили, но обе стороны почувствовали себя лучше, когда матч кончился. Жук помог Мактурку и Сталки надеть куртки. Эти двое встретились в самом центре многоногой свалки, и, как сказал Сталки, они «могут гордиться друг другом». Когда они шли, пошатываясь на деревянных ногах, чтобы встать в задние ряды команды – ранг запасных не позволял им стоять вместе с основными игроками, – они увидели около стены коляску с пони и услышали хриплые крики: «Отлично сыграли. Здорово!» Это был Стеттсон, бледный, с запавшими глазами, который вылез из коляски в сопровождении недовольного кучера.

– Привет, Стеттсон, – сказал Сталки, разглядывая его. – А к тебе уже можно подходить?

– Да, все в порядке. Меня раньше не выпускали, но на матч я должен был прийти. А что у тебя губы распухли?

– Это Турок наступил на меня – надеюсь, случайно. Я рад, что тебе лучше, потому что мы у тебя в долгу. Ты со своим горлом устроил нам довольно приятную суматоху, юноша.

– Я слышал об этом, – сказал мальчишка, хихикая. – Мне сказал ректор.

– Он сказал тебе? Когда?

– Слушай, пошли в колледж. Если мы будем болтать здесь, то у меня ноги совсем окоченеют.

– Замолчи, Турок. Я хочу знать об этом. Ну?

– Он оставался у нас в доме все это время, пока я болел.

– Зачем? И из-за этого не приходил в колледж? Мы думали, он в городе.

– Знаешь, я ничего не соображал, а мне сказали, что я все время звал его.

– Ничего себе! Ты даже не ночуешь в школе.

– Он все равно приехал и практически спас мне жизнь. Как-то ночью мне заложило все горло... доктор сказал, что я чуть не помер... мне в горло вставили какую-то трубку или что-то в этом роде, а ректор высасывал всю эту дрянь.

– Ох! Я бы ни за что не смог!

– Он сам мог заразиться дифтеритом. Поэтому он остался в нашем доме и не вернулся в школу. Доктор сказал, что еще двадцать минут, и я бы помер.

Тут извозчик махнул хлыстом и чуть не переехал всех троих.

– Черт! – воскликнул Жук. – Почти что геройский поступок.

– Почти что! – Мактурк пихнул его в спину коленом, и он упал на Сталки, который отпихнул его: – Повесить тебя мало!

– А ректору надо дать медаль за отвагу, – сказал Сталки. – Он мог бы сейчас быть мертвым и лежать в гробу. Но он не умер. Он жив. Хо, хо! И сквозь изгородь пролетел только так, старый дрозд! Дополнительное наказание, пятьсот строк, неделя без выхода... и тишина!

– Я уже читал что-то похожее в одной книге, – сказал Жук. – Ну и ну, вот это человек! Подумать только!

– Еще бы, – сказал Мактурк и издал дикий ирландский вопль, на который обернулась вся команда.

– Закрой свой жирный рот, – сказал Сталки, пританцовывая от нетерпения. – Оставьте это все дяде Сталки, и ректор будет в наших руках. Если ты, Жук, скажешь хоть слово без моего разрешения, клянусь, я тебя убью! Habeo capitem crinibus minimi. [106]Я держу его за шкирку! Теперь делаем вид, будто ничего не случилось.