Редьярд Киплинг - Сталки и компания

Через несколько дней Праут понял, что он живет с непреходящим чувством тревоги. Тайны окружали его со всех сторон, предостережения бежали перед его тяжелыми ногами, какие-то тайные пароли звучали за его настороженной спиной. Мактурк и Сталки придумали много абсурдных и пустопорожних фраз... словечек, которые разносились по корпусу, как огонь по жнивью. Хорошей шуткой и единственным практическим результатом комиссии по ростовщичеству, считалась фраза, которую один ученик говорил другому с очень серьезным лицом: «Думаешь, в нашем корпусе часто такое случается?» А другой должен был ему отвечать: «Ты знаешь, невозможно быть все время настороже». Можно себе представить, как все это отразилось на гуманно мыслящем и добронамеренном преподавателе. Опять же, человеку, искренне посвятившему себя тому, чтобы его деяния достойно оценили, не очень понравится даже издали слышать, как угрюмый, нахмуренный, язвительный кельт называет его «прославленный Праут». И такого человека тревожил слух о том, что в классах между занятиями мальчик, который не в силах хранить тайну, рассказывает истории – необычные истории, и даже осторожное и заботливое обращение – именно так взрослые обычно говорят со смущенным ребенком и именно такую атмосферу создавал Сталки вокруг Праута – не вернуло ему покоя.

– Мне кажется, дух класса изменился... и изменился к худшему, – сообщил Праут Харрисону и Крею. – Вы заметили? Я ни в коем случае не хочу сказать, что...

Он никогда ничего не хотел сказать, но, с другой стороны, он никогда ничего и не делал, и даже с самыми добрыми намерениями он привел старост класса в состояние настолько близкое к нервному срыву, насколько это вообще возможно для здоровых ребят. Хуже всего, что им иногда приходила в голову мысль: а может быть, действительно, прав Сталки с компанией в своих часто повторяющихся замечаниях, что Праут угрюмый осел.

– Вы знаете, что я не тот человек, который верит всему, что слышит. Я знаю, что класс может найти свое самостоятельное решение... безусловно, когда бразды правления находятся в светлых руках. Но я чувствую ощутимое падение уважения... мрачные интонации в разговоре о делах, которые касаются чести класса, какая-то грубость.

Дверь класса была приоткрыта, и оттуда неслась песня – двадцать голосов выкрикивали ее в свое удовольствие. Малышне больше нравилась мелодия – слова написал Жук.

– Конечно, здравый человек не будет возражать против этого, – сказал Праут, криво улыбнувшись, – но вы знаете, что каждая соломинка знает, откуда ветер дует. Вы можете проследить, откуда это идет? Я говорю с вами как с руководителями класса.

– В этом нет ни малейшего сомнения, сэр, – сердито сказал Харрисон. – Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр. Это все началось после того, как в классе появилась пятая комната. Не имеет смысла закрывать на это глаза, Крей. Тебе ведь тоже это известно.

– Иногда нам из-за них очень трудно, сэр, – сказал Крей. – Это, скорее, их манера поведения, чем что-то еще, вот что Харрисон имеет в виду.

– Значит, они мешают вам выполнять ваши обязанности?

– Нет, сэр. Они только смотрят и ухмыляются... и, как обычно, задирают нос.

– Да, – сочувственно произнес Праут.

– Мне кажется, сэр, – сказал Крей, смело включаясь в обсуждение, – было бы намного лучше, если бы их отправили назад в их комнату... так было бы лучше для всего корпуса. Они уже слишком взрослые, чтобы болтаться по классам.

– Они моложе Оррина и Флинта и еще дюжины других учеников.

– Да, сэр, но это что-то другое. Они имеют большое влияние. Они умеют так тихо и незаметно все развалить, что их невозможно поймать. По крайней мере, если один из них...

– И вы думаете, что было бы лучше опять отправить их в комнату?

Харрисон и Крей твердо придерживались этого мнения. Позже Харрисон сказал Крею:

– Они подорвали наш авторитет. Они слишком взрослые, чтобы их пороть, они выставили нас на посмешище в этом деле с ростовщичеством, и теперь над нами ржет вся школа. Я в следующем семестре ухожу. (Подразумевалась военная академия в Сэндхерсте.) Я написал почти половину задания, а теперь они совершенно сбили меня с толку своими... своими глупостями. Если они вернутся в свою комнату, будет спокойней.

– Привет, Харрисон! – Мактурк вприпрыжку выскочил из-за угла и быстро огляделся. – Держишься, старина? Молодец. Искупай, искупай свою вину!