Оскар Лутс - Лето

Явившись в Заболотье, Либле, как бы для вступления, свертывает себе добрую самокрутку и, покачивая головой, заводит такую речь:

– Стар я, видно, становлюсь.

– Как так? – спрашивает Тоотс. – Ты что, работать больше не можешь?

– Да нет, не о том разговор, – отвечает Либле, – работа будет сделана, никуда не денется, а только вот…

– Так в чем же дело?

– В голове у меня все путается. Не соображает голова, не понимает, что к чему.

– Хм!

– Да, черт его знает, отчего это. Видать, старость, никак не иначе. Видишь ли… Ах, да ладно, что там, не выбалтывать же мне каждый пустяк.

Звонарь недовольно машет рукой, бросает окурок на землю и сплевывает.

– Ну и пускай. Пусть так и остается. Не беда. Я уже не бог весть какой молодой, что с того, если немного и поглупею.

Тоотс искоса поглядывает на собеседника и молчит. Этот старый упрямец опять что-то затаил в себе, ну и пусть его! Потом сам расскажет.

И действительно, после завтрака Либле сует в рот толстенную цигарку, толкует о том, о сем, а потом начинает довольно путано рассказывать:

– Да, раз уж ты поглупел, так поди теперь догадайся, что к чему, – говорит он. – Умный человек, тот сразу все поймет и увидит, откуда ветер дует, а дураков и в церкви бьют. Будь на моем месте аптекарь, тот сразу бы все дело разъяснил да еще и подобрал бы подходящий стишок. А я… что я такое? Ну так вот: Кийрова родня уже ходит на хутор Рая за молоком. Тээле сама им отмеривает, честь честью… Да еще, верно, и сверх мерки добавляет… и все приговаривает: «Свои люди – сочтемся, свои люди – сочтемся…» Да… Вот тут и рассуди! И есть – и нету, и нету и все-таки есть…

– Вот они, твои предсказания! – с горечью восклицает Тоотс.

– Ну да, то-то оно и есть! Потому-то я и говорю, что у меня в голове каша какая-то, все перемешалось. Вот ежели бы можно было эту старую глупую голову продать да новую купить, поумнее.

– А кому охота твою глупую голову покупать? Кому она нужна?

– То-то и оно-то.

Оба молча принимаются за работу. Потом Либле запевает песенку: «Уди-ви-и-тель-ное де-ело…»

– Эту сторону мы сегодня закончим, – говорит через некоторое время Тоотс.

–Ясное дело, закончим, – отвечает Либле. – Закончим, ежели, бог даст, будем живы и здоровы.

В эту минуту из-за угла хлева появляется какой-то молодой человек и произносит: «Бог в помощь!» Наши работяги почти с испугом поднимают головы и удивленно глядят на гостя. Даже Март на минуту застывает возле камня.

– Ого! – изумляются оба. – Арно! Ты как сюда попал?

– Не так уж это сложно, – отвечает Тали, здороваясь со старыми друзьями.

– Как же не так? – с жаром возражает Либле. – Как это не так уж сложно! Да мы уже и не надеялись больше тебя… вас увидеть. Здравствуйте, здравствуйте! Ну как, что… не знаю, даже, о чем раньше спросить! Ну вот, господин Тоотс, теперь я и последние остатки разума потерял, стал совсем как помешанный. Вот чудеса, он домой приехал. Правда, видел я сегодня ночью во сне, будто что-то случится особенное, но кто бы мог подумать, что именно такое! Да н то сказать – сейчас в деревне самая распрекрасная пора, можно отдохнуть от шума городского и от вечного этого учения. Будь у меня сейчас времечко, я бы домой сбегал да скажи бы жене: «Ну, видишь теперь, что сон мой означал!» Она, негодная, никогда моим снам не верит. Да только некогда, нужно хлев ладить.

– Да, вы, видно, здорово тут работаете, – улыбается Тали. – А вообще какие новости?

– О новостях ты бы должен рассказать, – замечает Тоотс, – ты из города приехал. Как с книгой Лесты?

– Печатается, печатается. Леста прямо счастлив, корректуру правит так, что голова кругом идет. Что ни день, благодарит и благословляет тебя; ни за что, говорит, не поверил бы, что у тебя такой решительный характер. Разумеется, шлет тебе привет и… Ах да, Киппель тоже кланяется и приглашает на рыбалку.

– Ну его к лешему с его рыбалкой – некогда. Может, как-нибудь поближе к осени и приеду. Но что этот дурень Леста меня так уж благословляет? При чем тут я? Выжал я из толстяка Тыниссона сто целковых, вот и все. А она, значит, скоро выйдет, эта книга?

– Ну, так скоро еще не выйдет, но когда-нибудь да появится. Первый же экземпляр, как только будет готов, Леста обещал прислать тебе. У него большие планы: хочет сдать в печать еще одну книгу.

– Да, да, – рассуждает Тоотс, – это все же очень хорошо, когда человек что-то делает и сам что-то собою представляет. А то, черт возьми, тянешь лямку, дни уходят и… и одна тоска.