Орхан Кемаль - Происшествие

Комната наполнилась народом. Джемшира оторвали от нее и вывели во двор. Хамза оглянулся на мать: «Чтоб ты издохла!» — и поспешил за отцом.

Соседи принесли йод, воду. Женщины обмыли кровь с лица и рук Мерием. Рваная рана у рта, глаза затекли, лица нельзя было узнать.

— Будь прокляты такие люди! — всплеснула руками соседка.

— А сын-то, сын каков? — негодовала другая.

— Пусть он околеет, такой сын! Тьфу!..

Мерием медленно приходила в себя.

— Ничего, ничего, милая… — приговаривала соседка, когда та очнулась и застонала от боли, — ничего…

— Где он? Почему я лежу? — допытывалась Мерием. — Он ушел, куда?

— Пусть идет куда хочет, хоть к черту!

— Не говорите так, ради аллаха, не говорите так…

— Ты посмотри на себя, что он с тобой сделал… А ты — «не говорите».

— Мы все свидетели, — зашумели соседи. — Давайте позовем полицию!

— Полицию!

Мерием, к удивлению врачевавших ее соседей, вскочила на ноги.

— Ради аллаха, не зовите полицию, вам какое дело? Я не жалуюсь. Он мой муж. Бьет — значит надо. Не зовите полицию!

— А, так тебе и надо, дуре!.. — в сердцах сказала соседка.

— Дура и есть, — закивали остальные. — На твоем бы месте женщина позубастей…

— Причем тут «позубастей», да каждая, если она человеком себя считает…

— Какой уж тут человек!..

— Куда же они направились? — спросил кто-то.

— Кто знает? У них цирюльник наставником… А девчонка молодец. Выкинула шутку!

— Это-то верно. Да ведь не оставят они ее в покое.

— Почему?

— Годами не вышла. По закону нужно согласие отца…

— Значит, в полицию пошли!

Они остановились у полицейского участка.

— Не забудь, что я тебе наказывал, — еще раз предупредил Решид. — Ну, иди! — Он подтолкнул Джемшира к двери, пропустив вперед себя Хамзу, и вошел последним.

Пришлось ждать. Полицейский комиссар был занят. Джемшир понемногу приходил в себя. Он ужасно боялся разговора с комиссаром. Джемшир очень терялся в присутствии должностных лиц. Глаза Решида, наоборот, сверкали молниями. Он нервничал и раздраженно повторял:

— Не забудь, что я тебе говорил. Если спросит, кого подозреваешь, называй черномазого!

Наконец их позвали к комиссару.

Джемшир тут же опешил, забыл, что следует говорить, вернее, не знал, с чего начать.

Цирюльник Решид выступил вперед и стал шумно рассказывать.

— Подожди, — сказал комиссар, — подожди! Ты отец сбежавшей девушки или он?

— Он.

— А ты ей кто?

— Вроде как бы дядя!

— Тогда подожди за дверью.

Решид заморгал, помялся, но вышел.

Дверь он прикрыл так, чтобы можно было подслушивать.

Наблюдая за Джемширом, молча глотавшим ртом воздух, он не выдержал и крикнул:

— Да он смазчиком на фабрике работает, господин комиссар! Что же ты не скажешь, Джемшир, скажи.

Столкнувшись на соседней с фабрикой улице с Пакизе и Гюллю, Кемаль растерялся. Он сделал, как ему велела Пакизе, взял такси и отвез Гюллю к матери. Назад мчался на такси. Он успел обернуться и к началу работы снова был на фабрике.

С масленкой в руках Кемаль обходил машины главного цеха и напряженно ждал. Он и не пытался успокаивать себя, он знал, что так просто все не кончится. Он посмотрел на электрические часы на стене. Было около десяти. Гроза, должно быть, уже разразилась. Отец, мать, брат, родственники Гюллю уже обратились в полицию. Вот-вот позовут его, может, даже арестуют. Он не увозил ее, она сама добровольно пришла к нему. Но подозревать будут его, это же ясно. На прядильной фабрике не раз случались такие истории. И родители шли в полицейский участок и заявляли, что дочь украли. Вместо того чтобы идти в полицию, пришли бы сюда и сказали: «Чему быть, того не миновать. Покончим дело добром!» Глупо, конечно, на это надеяться. Они доведут дело до конца и постараются засадить его в тюрьму… За это ведь судят… Она, конечно, скажет, что убежала сама, что никто не увозил ее… Но та девчонка с прядильной фабрики тоже твердила, что убежала сама, а парня все-таки арестовали. Правда, потом родители пошли на мировую, а то сидеть бы этому парню в тюрьме.

— Ведь я не увозил ее, — неожиданно повторил Кемаль вслух.

Мухсин, еще с утра наблюдавший за Кемалем, сразу понял в чем дело.

— Когда она убежала? — спросил он.

Кемаль вздрогнул, обернулся и опустил голову.

— Ей-богу, мастер, я не увозил ее!

— Рассказывай, — потребовал Мухсин.

— Чего рассказывать… Ну, ехал я утром на велосипеде на работу, смотрю Пакизе с моей. Оказывается, меня ждут. Так и так, говорят… Отец, мол, собирается продать ее племяннику одного помещика. Есть такой, Музафер. Ну, она и решила убежать.