Орхан Кемаль - Происшествие

— Очень просто, — ни минуты не колеблясь ответила Гюллю. — Что из того, что он араб? Разве арабы не люди? — И неожиданно разозлившись, она почти прокричала: — Я люблю Кемаля и выйду за него! И никто мне не сможет помешать! Никто — ни отец, ни мать, ни брат, ни даже сам бог!

Мать Гюллю тоже волновало, что избранник ее дочери араб. А впрочем, разве Кемаль не мужчина? Дочь всегда уходит к чужим, дома она не останется. Рано или поздно дочь выйдет замуж. И не все ли равно, будет это араб или кто другой.

Смазчик Кемаль в один прекрасный день сказал:

— Гюллю, ты знаешь, я тебя очень люблю. Но…

Не дав договорить, Гюллю зажала ему рот рукой:

— Молчи, молчи, я знаю, что ты хочешь сказать!

— Да подожди минутку, послушай.

— И слушать не желаю. Мне все равно, кто ты — араб, цыган или даже гяур [15] Гяур — буквально «неверный», немусульманин. , я люблю тебя. Понял?

— Но твой отец, мать, брат?

— У меня один ты.

Кемаль крепко обнял Гюллю и поцеловал.

— Если это правда, тебя не сможет разлучить со мной сам аллах!

В тот день после обеда Кемаль достал бритвенный прибор, зеркальце и попросил мать принести горячей воды.

Кемаль был серьезным, способным и трудолюбивым юношей. Он мечтал когда-нибудь стать мастером, таким же старшим мастером, как тот, под началом которого он работал теперь. Эта мечта стала особенно заветной сейчас, когда он решил жениться на Гюллю. Ему девятнадцать лет. Отслужив положенный срок в армии, он женится на Гюллю и совьет себе счастливое гнездышко.

У них будет небольшой домик из двух уютно обставленных комнат и кухни. В одной комнате они устроят гостиную, в другой — спальню. Как это должно быть приятно: ты возвращаешься с работы домой, и тебя встречает молодая, красивая, приветливая жена! За обедом они разговаривают, шутят, а потом он встает из-за стола, обнимает жену. Жену!.. У Кемаля был товарищ. Ему уже тридцать пять лет. Они работали в одной смене. Всякий раз, когда Кемаль заводил разговор о Гюллю и о своих планах, тот внимательно слушал его, покачивал головой и всегда становился задумчивым.

— Что с тобой происходит? — спросил его как-то Кемаль.

— Сладкие, приятные мечты… — ответил тот. — Ты думаешь, что такие мысли навещают только твою голову, и, видно, не подозреваешь, что кто-то другой тоже мечтал о счастье.

— Что ты хочешь сказать?

— Тебе не приходило в голову, что каждый стремится к осуществлению этой приятной мечты?

— Возможно…

— Мне тридцать пять лет. Тебе — девятнадцать. Я на шестнадцать лет раньше тебя начал жить. И, разумеется, мечтать. Но в большинстве случаев брошенный камень убивает не ту птицу, в которую метишь!

— Ты хочешь сказать, что я не достигну даже такой маленькой, такой простой цели?

— Нет, ты достигнешь ее и даже будешь крепко держать в руках свое счастье… Но…

— Что «но»?

— Однажды ты выпустишь его из рук…

— Пугаешь меня…

— А ты не бойся. Но подумай вот о чем: ведь никто по собственному желанию не становится вором, преступником, убийцей, бродягой или подлецом. Каждый хочет, чтобы все в жизни шло, как ему хотелось бы. Да не получается, молодой человек, наша жизнь ровной да гладкой.

— Что же делать?

— Будем искать спасения в любви, игральных костях, картах, в случайном выигрыше, — усмехнулся приятель.

Кемаль долго переживал этот разговор.

Мать принесла в алюминиевой чашечке воду для бритья.

— Ты куда собираешься, сынок? — спросила она.

— Никуда…

Старая женщина долго с восхищением смотрела на своего единственного сына. Потом отвела взгляд в сторону, чтобы он не заметил навернувшиеся на глаза слезы, вышла и села у порога.

Тяжелые, свинцовые тучи разошлись. В просветы между тучами прорвалось яркое солнце, огромные лужи, стоявшие после дождя, заблестели.

Бренный мир людей!

Ведь совсем недавно, будто вчера, она вышла замуж вот за такого же юношу, каким сейчас был ее сын Кемаль. Как он похож на отца! Свадьба была скромной. И муж и она сама вышли из бедных крестьянских семей. У каждой семьи было по несколько дёнюмов [16] Дёнюм — мера площади, равная примерно нашим десяти «соткам». земли, на которых и копались все домочадцы от старого до малого. Выращивали салат, помидоры, баклажаны, перец.

По росе всей семьей шли мотыжить затвердевшую землю, сооружали запруды, чтобы уберечь зелень от летнего зноя, не дать ей зачахнуть. А когда созревал урожай, всей семьей собирали его, складывали в корзины и, навьючив ослов, отправлялись на базар — далеко, за много километров от деревни. Все, что собирали за день, ночью надо было доставить на базар.