Уильям Фолкнер - Сарторис

– Господи, ну и буяны же эти авиаторы. Однако мне пора обратно в зал.

Нынче не побегаешь, так, пожалуй, и на жизнь себе не заработаешь, – сказал он и снова выскочил из комнаты.

– Да, я чертовски долго был добродетельным, – хрипло проговорил Баярд, глядя, как Маккалем наполняет стаканы. – Единственное, на что годился Джонни, – это не давать мне закиснуть в какой-нибудь дыре. В паршивой дыре, где две старые бабы день и ночь меня пилят и где только и дела, что на черномазых страх нагонять. – Он выпил и, обхватив рукою стакан, поставил его на стол. – Проклятый толсторожий немец. Впрочем, Джонни никогда толком летать не умел. Я уговаривал его не подниматься в воздух на этой треклятой хлопушке.

Он грубо выругал своего покойного брата, снова поднял стакан, но на полдороге ко рту остановился.

– Куда, к черту, делось мое виски?

Маккалем вылил остатки виски в стакан Баярда, тот выпил, хлопнул толстым стаканом по столу, встал и, шатаясь, прислонился к стене.

– Я все время старался помешать ему взлететь на этом «кэмеле». Но он пустил в меня очередь. Прямо над моим носом.

Маккалем тоже поднялся – Пошли, – спокойно сказал он и хотел было взять Баярда под руку, но тот увернулся. Они пересекли кухню и пошли через длинный, как туннель, зал. Баярд довольно твердо держался на ногах, и хозяин кивнул им из-за стойки.

– Заходите, джентльмены, заходите.

– Ладно, Дикон, – отвечал Маккалем.

Баярд пошел дальше. Когда они проходили мимо фонтанчика с содовой, к нему обратился молодой адвокат, стоявший рядом с каким-то незнакомцем:

– Капитан Сарторис, познакомьтесь с мистером Брэттоном. Грэттон прошлой весной воевал в Англии.

Незнакомец обернулся и протянул руку, но Баярд невидящим взором посмотрел на него и так стремительно двинулся вперед, что тот невольно попятился, чтобы Баярд не сбил его с ног.

– Черт бы его побрал, – пробормотал он в спину Баярду.

Адвокат схватил его за руку.

– Он пьян, – торопливо зашептал он. – Пьян.

– Плевать я хотел! – громко сказал Грэттон. – Какой-то паршивый лейтенантишка воображает, что…

– Тс-с, – прошипел адвокат.

Хозяин испуганными круглыми глазами смотрел на них из-за ящика со сладостями.

– Джентльмены, джентльмены! – лепетал он. Незнакомец в ярости двинулся к Баярду, и тот остановился.

– Подожди, я сейчас разобью ему рожу, – сказал он, обернувшись к Маккалему.

Незнакомец оттолкнул адвоката и шагнул вперед.

– Тебе еще и во сне не снилось… – начал он.

Маккалем легким, но твердым движением взял Баярда под руку:

– Пошли, парень.

– Я должен разбить его мерзкую рожу, – заявил Баярд, тупо уставившись на разъяренного незнакомца.

Адвокат снова вцепился в своего приятеля.

– Убирайтесь, – сказал незнакомец, отталкивая его. – Пусть он только попробует. Ну, валяй, сопляк несчастный.

– Джентльмены, джентльмены! – жалобно скулил хозяин.

– Пошли, парень, – сказал Маккалем. – Мне надо посмотреть одну лошадь.

– Лошадь? – повторил Баярд и послушно пошел за ним, но тут же остановился и, обернувшись к незнакомцу, сказал: – Сейчас я не могу разбить тебе рожу. Очень жаль, но мне надо посмотреть лошадь. Попозже загляну к тебе в гостиницу.

Но незнакомец повернулся к нему задом, а адвокат, стоя у него за спиной, подмигивал и делал знаки Маккалему:

– Ради бога, уведите его, Маккалем.

– Ладно, я еще успею разбить ему рожу. К сожалению, не могу разбить твою рожу, Юстас, – обратился он к адвокату. – Нас еще в школе учили: никогда не соблазняй дуру и не бей калеку.

– Пошли, пошли, – твердил Маккалем, увлекая Баярда к выходу.

У дверей Баярд опять остановился, закурил папиросу, и они вышли на улицу. Было уже три часа, и они снова попали в самую гущу выходивших из школы ребятишек. Баярд держался довольно прямо и несколько воинственно. Вскоре Маккалем свернул в боковую улицу, они миновали несколько негритянских лавок и, пройдя между работающей мукомольней и молчавшей хлопкоочистительной фабрикой, свернули в переулок, где стояли на привязи лошади и мулы. В конце переулка слышался стук молота по наковальне, и в дверях кузницы, возле которых стояла на трех ногах терпеливая лошадь, вспыхивало красноватое сиянье. Миновав кузницу и группу мужчин, сидевших на корточках в тени под стеной, они добрались до ворот, запиравших темный кирпичный туннель, из которого резко пахло аммиаком. Несколько мужчин сидели на верхней перекладине ворот, другие стояли, опершись на них скрещенными руками. Из загона доносились голоса, а потом сквозь просветы забранных планками ворот показалась высокая неподвижная тень, отливавшая блеском вороненой стали.