Уильям Фолкнер - Сарторис

– Работа – она всегда человеку пить мешает, – согласился Маккалем.

– Да, сэр, что правда, то правда, – сказал хозяин, поднимая стакан. – Здоровье вашего родителя. Я последнее время что-то редко встречаю старого джентльмена в городе.

– Он все никак не примирится с тем, что Бадди служил в армии янки, – пояснил Маккалем. – Говорит, что не поедет в город до тех пор, пока демократическая партия не отречется от Вудро Вильсона [32].

– Да, лучшее, что они могли бы сделать, это сместить его и выбрать президентом кого-нибудь вроде Дебса [33]или сенатора Вардамана, – глубокомысленно изрек хозяин. – Да, это было бы здорово, ничего не скажешь. Однако, доложу я вам, Генри действительно чудеса творит.

Поставив стакан на стол, он повернулся к двери, добавил:

– А вы, ребята, чувствуйте себя как дома. Если вам что понадобится, зовите Хустона, – и развинченной походкой торопливо вышел из комнаты.

– Садись, – сказал Маккалем. Он пододвинул себе стул, и Баярд поставил себе другой напротив. – Дикон, он в спиртном толк знает. Он этого виски на своем веку столько вылакал, что если его вылить, то по нему все его заведение хоть сейчас из дверей на улицу выплывет.

Он наполнил свой стакан, подвинул бутыль Баярду, и они снова не спеша выпили.

– Ты плохо выглядишь, сынок, – неожиданно сказал Маккалем. Баярд поднял голову и увидел, что тот пристально смотрит на него своим спокойным взглядом. – Переутомился, наверно.

Баярд отрицательно махнул рукой и поднял стакан, все еще чувствуя на себе пристальный взгляд собеседника.

– Впрочем, пить доброе виски ты еще не разучился… Почему бы тебе не приехать к нам поохотиться? Мы тебе старого рыжего лиса припасли. Второй год его с молодыми псами гоняем. Генерала мы на него пока еще не пускали – старина его мигом учует, а мы хотели его для вас с Джоном оставить. Джону этот лис как раз бы по вкусу пришелся. Помнишь тот вечер, когда Джонни вырвался впереди собак прямо к Сэмсонову мосту, а когда мы туда добрались, он уж тут как тут – плывет вниз по реке на бревне – лис на одном конце бревна, а Джонни на другом и во весь голос ту дурацкую песенку распевает? Да, Джону этот лис как раз бы по вкусу пришелся. Он уж сколько раз наших молодых псов дурачил. Ну, да от старого Генерала ему все равно не уйти.

Баярд вертел в руках стакан. Он достал из куртки пачку папирос, вытряхнул несколько штук на стол и щелчком подтолкнул пачку к Маккалему. Тот неторопливо допил свой пунш и налил себе еще. Баярд закурил, осушил стакан и потянулся за бутылью.

– У тебя ужасный вид, парень, – повторил Маккалем.

– Просто трезвый, вот и все, – таким же ровным голосом отвечал Баярд. Положив дымящуюся папиросу на край стола, он сделал себе еще стакан пунша. Потом поднял стакан, но пить не стал, а, подержав его некоторое время возле носа, кожа которого у основания ноздрей от напряжения натянулась и побелела, отстранил от себя и твердой рукой вылил содержимое на пол. Маккалем спокойно смотрел, как он налил полстакана чистого виски, плеснул в него воды и опрокинул себе в рот.

– Я чертовски долго был добродетельным, – громко сказал он и принялся говорить о войне. Не о сражениях, а о жизни, населенной юношами, подобными падшим ангелам, и о сверкнувшем как метеор неистовстве этих падших ангелов, что мечутся между небом и адом, попеременно причащаясь рокового бессмертия и бессмертного рока.

Маккалем сидел и молча слушал, спокойно прихлебывая виски, которое явно не оказывало на него никакого действия, словно он пил молоко, а Баярд продолжал говорить и вскоре без всякого удивления обнаружил, что начал есть. Бутыль уже более чем наполовину опустела. Негр принес закуску и не моргнув глазом выпил свою порцию неразбавленного самогона.

– Будь у меня корова с таким молоком, теленку ничего бы не доставалось, а я никогда не сбивал бы масло, – сказал он. – Спасибо, мистер Маккалем, сэр.

Потом он ушел, а голос Баярда по-прежнему заполнял собою каморку, вытесняя запах сваренной наспех дешевой еды и пролитого виски призраками чего-то пронзительного и взвинченного – словно истерика, словно вспышка падающих метеоритов на темной сетчатке вселенной. Потом опять послышался легкий стук, и в дверь просунулась яйцевидная голова хозяина, который посмотрел на них добрыми горячими глазами.

– Вам ничего не надо, джентльмены? – спросил он, потирая руки о ляжки.

– Заходи и выпей, – сказал Маккалем, мотнув головой в сторону бутыли. Хозяин смешал пунш в своем немытом стакане, выпил и, изумленно округлив глаза, стал слушать рассказ о том, как Баярд с одним австралийским майором и двумя девицами как-то вечером сидели в холле отеля на площади Лестер [34] (куда военным ходить запрещалось, и анзак [35]потерял два зуба и свою девицу, а сам Баярд заработал фонарь под глазом).