Уильям Фолкнер - Сарторис

От стерильного запустения времен его владычества теперь почти ничего не осталось; новый хозяин участка насадил еще больше кустов – жасмина, чубушника и вербены, расставил под ними зеленые металлические столики со стульями, вырыл пруд и устроил теннисный корт.

Саймон скромно, но уверенно прошагал по саду, и лишенная согласных струя женской болтовни внесла его на кухню, где тощая женщина в траурном фиолетовом тюрбане подносила ко рту густо намазанный майонезом кусочек печенья, а вторая, огромная как гора, в грязном фартуке, выдававшем ее ремесло, прихлебывала с блюдечка растаявшее мороженое, и обе уставились на него во все глаза.

– Я его на улице встретила, и уж так он плохо вы глядит, совсем на себя не похож, – говорила гостья, но при появлении Саймона женщины прервали свой раз говор и радушно его приветствовали.

– Да неужто это братец Строзер! – хором воскликнули они. – Проходите, пожалуйста, братец Строзер. Как вы поживаете?

– Плохо, дамочки, плохо, – отвечал Саймон. Он снял шляпу, отлепил от губы окурок сигары и запрятал его в шляпу. – Очень у меня в спину стреляет. А вы, надеюсь, здоровы?

– Здоровы, братец Строзер, спасибо, – отозвалась гостья.

По приглашению хозяйки Саймон подвинул стул к столу.

– Что будете кушать, братец Строзер? – гостеприимно осведомилась хозяйка. – Есть гарнир, что гости не доели, немного холодного шпината да еще вот остатки мороженого.

– Я, пожалуй, съем немножко мороженого да шпината, сестрица Рейчел, – отвечал Саймон. – А парадные обеды мне уже нынче не по зубам.

Рейчел с величественной медлительностью поднялась, проковыляла к буфету и достала оттуда деревянную тарелку. Она была одной из лучших кухарок в Джефферсоне, и ни одна хозяйка никогда бы и заикнуться не посмела насчет светских приемов у нее на кухне.

– Вот это мужчина так мужчина! – воскликнула гостья. – В ваши годы кушать мороженое!

– Я уж скоро шестьдесят лет как мороженое кушаю, – сказал Саймон. – Не вижу никакой причины, чтобы теперь вдруг перестать.

– Правильно, братец Строзер, – согласилась хозяйка, ставя перед ним тарелку. – Кушайте мороженое, когда вам подают. Минуточку, я сейчас».

Послушай, Мелони, – прервала она свою речь, когда молодая светлокожая негритянка в кокетливом белом фартучке и наколке внесла на подносе гору тарелок с остатками съедобных сооружений, скопированных с картинок в дамских журналах и лишенных питательности, которыми гости портили себе аппетит перед ужином. – Мелони, душенька, подай братцу Строзеру вазочку мороженого.

С грохотом опрокинув поднос в раковину, девушка сполоснула под краном вазочку, между тем как Саймон спокойно наблюдал за ней своими маленькими глазками. С нарочито презрительною миной она небрежно махнула по вазочке полотенцем и, надменно задрав подбородок, прошествовала на своих высоких каблучках через кухню, все еще провожаемая немигающим взглядом Саймона, и захлопнула за собою дверь. Только после этого Саймон повернулся к столу.

– Да, мэм, – повторил он, – я слишком долго кушал мороженое, чтобы теперь, в мои годы, от него отказываться.

– Никакая пища вам не повредит, пока вы можете ее переваривать, – согласилась кухарка, снова поднося ко рту блюдечко.

Девушка тем временем вернулась и, продолжая смотреть в сторону, поставила вазочку с вязкой густой жидкостью перед Саймоном, который незаметно ущипнул ее за ляжку. Девушка звонко шлепнула его ладонью по седому затылку.

– Мисс Рейчел, скажите ему, чтобы рукам воли не давал, – сказала она.

– И не стыдно вам? – заметила Рейчел без всякой, однако, досады. – Седой старик, взрослые дети, да и притом одной ногой в могиле.

– Закрой свой рот, женщина, – примирительно отозвался Саймон, накладывая ложкой шпинат в растаявшее мороженое. – А что гости – уходить еще не собираются?

– По-моему, собираются. – Гостья изящным аристократическим жестом отправила в рот еще один кусочек печенья с майонезом. – Похоже, что заговорили громче.

– Значит, они опять за карты принялись, – поправил ее Саймон. – Пока они кушали, было тихо. Да-с, теперь они опять за карты принялись. На то они и белые. У негра при таком гвалте на карты мозгов бы не хватило.

Вечеринка, однако, приближалась к концу. Мисс Дженни Дю Пре как раз закончила очередной анекдот, который заставил троите слушателей за ее столиком смущенно потупиться. Это было совершенно в духе мисс Дженни. Она путешествовала очень редко, а в спальных вагонах для курящих и вовсе никогда, и людям оставалось только гадать, где она наслушалась таких анекдотов. А она повторяла их везде и всюду, с холодным и веселым озорством выбирая самый неподходящий момент и самую неподходящую аудиторию. Она пользовалась большой популярностью у молодежи, и ее наперебой приглашали сопровождать молодых девиц на пикники.