Илья Штемлер - Архив

К примеру, один из претендентов, бизнесмен из ФРГ, получил отказ по той причине, что Чемоданова не хотела уезжать в Германию. Куда угодно, хоть на Мадагаскар, только не в Германию, говорила она Майе Борисовне. И та ее понимала.

Бизнесмен тоже не видел резона менять отечество, Да еще при налаженном деле. В конце концов Чемоданова получила фотографию Рудольфа с миловидной немкой. При виде фотографии Чемоданова почувствовала облегчение, инцидент исчерпан. «Ну и ладно, — согласилась Майя Борисовна. — Найдем вам из наших», — мать Шуни и Мики не теряла надежды.

Именно по этой причине Майя Борисовна сегодня испытывала беспокойство. Дама многоопытная, она весьма полагалась на свою интуицию, особенно в таком вопросе… Конечно, можно спросить без всяких обиняков, но ее сдерживал Сидоров, который топтался на кухне.

— Сидоров. Идите к себе, — не выдержала Майя Борисовна. — Вы мешаете. Человек убирает, а вы разносите грязь.

— А вы? — упрямился Сидоров.

Но тут вмешалась соседка Константинова, тихая женщина, живущая воспоминаниями о долгих годах, проведенных в буддийском дацане. Константинова крикнула из глубины коридора; «Сидоров, вас к телефону!»

— Интересно. Есть люди, которым нужен Сидоров, — не удержалась Майя Борисовна и, обернувшись к Чемодановой, добавила каким-то плаксивым тоном: — Ну?!

— Что «ну»? — вскинула брови Чемоданова.

— Опять жених появился?

Чемоданова через плечо взглянула на любознательную соседку. Круглое лицо Майи Борисовны с выпуклыми базедовыми глазами и маленьким ротиком напоминало сову из детского мультика.

— Так сразу и жених, — Чемоданова приподняла швабру и поправила соскочившую тряпку.

— Я вижу. Что-то случилось, — не унималась соседка. — И эти бигуди… Вы никогда не накручивали бигуди среди недели.

— Вот еще, — растерялась Чемоданова, словно пойманная с поличным. Она была в добрых отношениях с Майей Борисовной и портить отношения не хотела.

А дело развивалось так…

Полдня Чемоданова провела в каталоге, занимаясь запросом Янссона. Впрямую, по описям, материал «в руки не шел». Интуитивно она чувствовала — не хватает одной, исходной, детали, чтобы определенно решить, возможен результат или нет. Брусницын, к которому она обратилась, тоже ничего толком сказать не мог. Да и был он какой-то беспокойный, рассеянный. Все поглядывал на часы, потом, не простившись, вышел. И Гальперина на месте не оказалось. Потом узнала, что он был у директора, — приехал какой-то инспектор из Москвы… Чемоданова заглянула в приемную. Тамара-секретарь пояснила, что Гальперин вообще ушел, позвони ему домой, он любит. Чемоданова и так знала, что заместителю по науке льстило, когда его «доставали» дома по служебным вопросам. Чемоданова позвонила. И верно — Гальперин оказался дома. Голос его, и без того низкий, прозвучал в трубке особо удрученно. Чемоданова даже хотела извиниться и повесить трубку, но слишком велика оказалась охота прояснить запрос этого Янссона. Гальперин, вопреки своей привычке, слушал молча, не перебивая. Задал один вопрос и вновь умолк. Вздохнул. Еще помолчал. Наконец заговорив, посоветовал обратиться к описям Канцелярии Генерал-штаб-доктора гражданской части, но тут же вспомнил, что Канцелярию упразднили где-то в восемьсот тридцатых годах, а функции передали в Медицинский департамент при Министерстве внутренних дел.

Однако вполне допустимо, что дела по фармакологии могут лежать в фондах физиката. Чемоданова собралась было пояснить, что уже просмотрела описи по физикату, но удержалась. Ей хотелось закончить разговор, чувствовала, что позвонила не под настроение. Может же быть у человека плохое настроение. Поблагодарив, она положила трубку. Еще подумала, отчего это Гальперин оказался дома, заболел, что ли? Но вскоре забыла, слишком много скопилось работы, одних запросов десятка два, а сроки поджимали. Старуха эта, Варгасова Дарья Никитична, два раза названивала, интересовалась, готова ли ее справка? Но Чемодановой все не удавалось выполнить запрос. Ищет по церковным книгам, а что если Варгасова не православная, а католичка или лютеранка. По фамилии, правда, не скажешь, а старуха сама не помнит. Ходит в православную церковь по привычке, потому как знакомые ходят. Надо будет проверить записи в костелах. Далась ей эта справка.

Так в заботах и прошел сегодняшний день. Чемоданова покидала архив одна из последних. На лестнице она встретила Шурочку Портнову, давнюю свою подругу из отдела хранения. Портнова была озабочена и зла — ее хозяйка, Софья Кондратьевна Тимофеева, просит задержаться, не к добру это… «А то приходи ко мне в гости, — предложила Чемоданова, — хоть сегодня, я буду дома». Позвала и забыла. Чемоданова и не олагала, что это сделанное из вежливости предложение ей весьма попортит нервы.