Илья Штемлер - Архив

Постояла у аппарата, раздумывая — позвонить Гальперину или нет? Номер домашнего телефона остался в записной книжке, на работе.

Вот что, она займется сегодня уборкой. Давно пора. А пока послушает музыку… О! Вот, Вагнер. Валькирии… Это поднимет дух, разгонит хандру.

Убаюканная музыкой, Чемоданова задремала. Разбудил ее стук в дверь и простуженный голос Сидорова.

— Нина Васильевна! Он сидит на лестнице больше часа. Я вызову милицию.

— Кто сидит? — спросила в дверь Чемоданова.

— Какой-то тип, — ответил Сидоров. — Говорит, ваш сотрудник. Майя Борисовна не хочет вас тревожить. Примите меры.

Чемоданова вышла в коридор. Сидоров строго сомкнул губы и смотрел на Чемоданову с брезгливым осуждением. Ему давно не нравился образ жизни молодой соседки, но чтобы мужчина сидел на лестнице, такого еще не было.

— Вы, кажется, болеете? — проговорила Чемоданова.

— Да, болею… А этот тип меня беспокоит. Наша квартира имеет репутацию. А тут сидят на лестнице среди белого дня, — горячился Сидоров, чуть ли не наступая на пятки Чемодановой. — Что скажут люди?!

— Сидоров! — крикнула из глубины коридора Майя Борисовна. — Вам не велели вставать с постели. Вы разносите микробы.

Сидоров остановился и ответил с достоинством:

— Я, мадам, микробов не разношу, — тем самым он ясно дал понять, от кого надо ждать микробов.

Чемоданова приблизила лицо к «глазку». Оптический фокус метнул в далекую глубину сидящего на ступеньках Колесникова. И он глядел из этой глубины жалко и покорно.

— Вы его знаете? — злорадно спросил Сидоров.

Чемоданова отодвинула засов. Сидоров прытко отбежал в сторону, придерживая у горла лацканочки больничной пижамы, он боялся сквозняка.

— Колесников! — крикнула Чемоданова. — Иди домой. Тебя могут заразить гриппом. У нас карантин.

Колесников приподнялся. На его лице сияла улыбка. Он прижимал к груди какую-то папку. Судя по всему, он не понял, о чем просит его Чемоданова.

— Да, да! — выкрикнул Сидоров, бывший комендант оперного театра. — Идите отсюда! Здесь не дом свиданий.

Чемоданова бросила на соседа яростный взгляд. Ах так?! И, широко распахнув дверь, жестом пригласила Колесникова в квартиру.

— Я буду жаловаться! — оскорбленно оповестил Сидоров.

Чемоданова оттеснила спиной бывшего коменданта.

— Вторая дверь направо, — проговорила она вслед Колесникову.

Подскочившая на шум Майя Борисовна оглядела незнакомого молодого человека и перевела на Чемоданову недоуменный взгляд — как? И это герой вашего романа?! Сидоров пожал плечами — дожили! Кого принимают в нашем доме! Форменный клошар — бывший комендант не раз слышал это слово из уст враждующих между собой актеров, вернувшихся из гастролей по Франции.

— А если что-нибудь пропадет? — отчаянно крикнул Сидоров. — У нас все на виду.

— Сидоров! — с достоинством одернула Майя Борисовна. — Что у вас может пропасть?

— Вы всегда защищаете эту особу, — захныкал Сидоров.

Чемоданова следом за Колесниковым вошла в свою комнату, с силой хлопнула дверью.

— Странный человек, — смущенно проговорил Колесников. — Совсем меня не знает и так…

— Не обращай внимания, — буркнула Чемоданова. — И скажи ему спасибо, так бы я тебя и впустила, — она указала гостю на кресло.

Но Колесников все стоял посреди комнаты, смотрел на Чемоданову и продолжал улыбаться.

— Я даже отчаялся, — произнес он. — Звоню по телефону, отвечают — тебя нет. Нет и нет, нет и нет. Пришел, опять тебя нет. Решил сидеть и ждать, — его светлые глаза сияли неподдельной радостью.

— Почему ты не на работе? — в голосе Чемодановой скользнули мягкие ноты.

— Я в местной командировке, в копировальном цехе, — Колесников переминался с ноги на ногу.

— Понятно. Чай будешь? Кофе, к сожалению, у меня нет, дороговато.

— Кофе я не люблю, — подхватил Колесников. — А чай с удовольствием, продрог я на лестнице… А почему ты не на работе?

— Почему? Решила уйти из архива.

Мгновение назад Чемодановой и в голову не приходила подобная мысль. Как она выговорила эту фразу, непонятно. А вот выпалила и поверила, словно давно все обдумала.

— Что?! — ошарашенно переспросил Колесников. — Как это уйти? А я? — в его вопросе прозвучало такое детское, неприкрытое отчаяние, что Чемоданова растерялась.

— Неужели ты полагаешь, что наши отношения зашли так далеко? — пробормотала она и принялась выставлять на стол чашки. Достала пачку печенья. Банка с вишневым джемом была почти полная. Даже лимон нашелся, к немалому удивлению Чемодановой. Она старалась не смотреть на Колесникова. Подумала о том, что выглядит сейчас не лучшим образом, простоволосая, без косметики. Только халат, застегнутый на все пуговицы, подчеркивал ее стройную фигуру. Она подумала, что вовсе не смущена своим видом, вероятно, действительно равнодушна к этому мальчику. Да и происходило ли что-то между ними вообще? За все время она ни разу не вспомнила о Колесникове, словно того и вовсе не существовало. Чемоданова испытывала неловкость и, заранее предвидя «сцены», искренне досадовала. «Прогоню к чертовой бабушке и все!» — решила она, больше негодуя на соседа Сидорова, чем на незваного гостя.