Шарлотта Бронте - Эмма Браун

Я посмотрела в окно на мирно текущую реку и тихий сад, залитый ярким полуденным солнцем. Здесь меня впервые поцеловали. Я буду думать только об этом чудесном месте и даже не буду пытаться защитить себя, чтобы не попасться в ее сети и не сказать чего-нибудь, о чем мне потом придется пожалеть.

– Он говорит, – продолжала она, гордо вскинув голову, но при этом ее голос по-прежнему звучал спокойно и даже ласково, – что собирается жениться на вас и что, если мы с мистером Корнхиллом не дадим своего согласия, он сделает это против нашей воли.

Меня охватила дрожь. Что ни говори, но именно своим спокойствием, а не криком и упреками она дала мне почувствовать, какую огромную неприязнь ко мне питает. Она словно маятник ходила по комнате, а потом остановилась и пристально посмотрела на меня. Продолжая молчать, она окинула оценивающим взглядом мое простое платье, и это немое оскорбление было гораздо сильнее, чем любое словесное. И совсем неважно, что мое серое платье имело прекрасный покрой (гордость моего отца) и было сшито лучше, чем любой ее роскошный наряд, – ее взгляд говорил о том, что простота моего наряда совершенно не сочетается ни с ее роскошной гостиной, ни с ней самой. Этот взгляд причинял мне почти физическую боль. Мне казалось, что она с меня просто сдирает одежду.

– Вы что-нибудь можете сказать? – требовательно спросила она.

– Нет, мадам, – ответила я. Я чувствовала ее силу и была так испугана, что говорила почти шепотом. Меня успокаивало только то, что она, скорее всего, скоро уволит меня и на этом мои страдания закончатся. Я буду работать с моими родителями до тех пор, пока Финч не станет самостоятельным и не женится на мне.

– Мисс Кук, не стоит брать всю вину на себя, – сказала она засмеявшись, и этот смех заставил меня содрогнуться. – Я вас совсем не виню. Я не думаю, что девушка вроде вас может иметь собственное мнение. Инициатива исходила от моего сына. Именно он должен нести ответственность за всю эту глупую затею. И именно его, – добавила она почти весело, – следует защищать.

Я сделала небольшой реверанс, но так сильно дрожала, что едва удержалась на ногах:

– Я немедленно уеду из Хеппен Хис.

– Ничего подобного, вы никуда не уедете, – резко сказала она. – Это значит совершить еще один необдуманный поступок. Большего беспокойства вы уже не сможете мне причинить. Вы останетесь в этом доме до тех пор, пока не станете благоразумной женщиной, которая не питает пустых надежд.

– Хорошо, мадам, – согласилась я, хотя втайне поклялась, что тут же напишу своим родителям и попрошу их забрать меня домой. В этот момент я почувствовала нестерпимую тоску по своим родителям и сестрам.

– И вы больше не увидите Финча.

Наверное, в моих глазах мелькнуло что-то похожее на протест, так как миссис Корнхилл засмеялась своим совсем невеселым смехом:

– Как это ни печально, но после того, что случилось, нам всем придется крайне редко видеться с нашим мальчиком. Финч вынужден будет оставить университет. Мы с мистером Корнхиллом пришли к мысли о том, что наш сын слишком подвержен либеральным влияниям. Мистер Корнхилл решил выхлопотать для него офицерский чин.

– Офицерский чин? – эхом отозвалась я. Конечно же, я поняла, что она имеет в виду, но предпочла переспросить. Мне не хотелось верить в то, что это правда.

– Он должен поступить в армию. Я жалею, что мы не пришли к такому решению раньше. На самом же деле мистер Корнхилл, сам будучи военным, настаивал на этом, но я не соглашалась, пойдя на поводу у моего сына.

– Это надолго? – прошептала я.

– Думаю, что это вас совершенно не касается. Естественно, мы надеемся, что это станет делом всей его жизни, но в любом случае ему придется пробыть в армии не менее семи лет.

Какое же это разочарование – понять, что любовь бессильна перед властью богатства и времени! Мои глаза наполнились слезами, и, поддавшись естественному порыву, я с мольбой посмотрела на хозяйку. В ответ она так взглянула на меня, что я моментально осознала всю бессмысленность своих надежд на понимание и сострадание. Это был взгляд победителя.

– Мистер Корнхилл пожелал, чтобы наш сын служил заграницей, – поведала она мне. – Я с ним полностью согласна. К сожалению, у Финча беспокойный, я бы даже сказала, романтический характер. Будет лучше, если он полностью изменит свой образ жизни. Естественно, до того момента, пока не женится, – мечтательно улыбаясь, произнесла она.

Потом ее лицо снова стало серьезным. – Не считайте, что с вами поступили жестоко. Вам кажется, что вас лишили надежд на счастье. На самом же деле я избавила вас от унижения и разочарования. Вас с моим сыном связывает только пылкость чувств, свойственная молодости. Очень скоро он прозреет, осознав, что является человеком благородным и возвышенным, и возненавидит вас за то, что вы всего лишь жалкое создание из плоти и крови. Придите в себя. Мы уже полдня потратили на эту бессмыслицу. Пожалуйста, вернитесь к детям и прочтите с ними молитву. Я не хочу, чтобы они выросли такими же глупыми, как их брат.