Шарлотта Бронте - Эмма Браун

Ее мучитель почувствовал, что в нем закипает раздражение:

– Ты ничего не делаешь, чтобы помочь себе. Ни я, ни мисс Вилкокс не виноваты в твоих несчастьях. Бедная мисс Вилкокс изо всех сил старалась угодить тебе, а ты за все ее

добро отплатила полнейшим равнодушием. Можешь ты хоть что-нибудь сказать?

В первый раз за все это время юная леди открыто посмотрела ему в лицо, и он понял: то, что он принимал за угрюмость и злость, возможно, было обычной усталостью. Он заметил также, что хотя ее лицо имело желтовато-болезненный цвет, у нее были прелестные глаза дымчато-серого цвета. Вокруг них залегли такие же темные, дымчато-серые тени. Выражение этих глаз привело его в полное замешательство. У него было такое чувство, как будто бы в витрине ломбарда он увидел драгоценность, которая когда-то была его собственностью.

– Что я должна сказать? – спросила она. Несмотря на усталость, в ее голосе ощущалось волнение. – Если бы я поддалась на ее лесть, то сама оказалась бы обманщицей. А если бы я рассказала всю правду о себе, то меня немедленно бы вышвырнули на улицу. Что же касается доброты мисс Вилкокс, то она напоминает мне эту комнату – здесь много света, но нет тепла.

Мистер Эллин едва не рассмеялся. Когда он расхаживал по комнате, то все время потирал руки, стараясь их согреть. Мисс Вилкокс знала, что они будут разговаривать в этой комнате, но не потрудилась разжечь в ней камин. Однако это не причиняло ему большого неудобства, возможно, потому, что он достаточно разгорячился, слушая дерзкие речи своей собеседницы.

– Неужели вам не говорили, – сказал он, – что леди следует вести себя благоразумно? Нужно вежливо выслушать собеседника и не перечить ему.

– Значит, – констатировала она, – я не леди.

Он с удивлением подумал о том, что ему уже давно не доводилось беседовать с такой незаурядной женщиной. Жаль только, что беседа эта происходит при подобных обстоятельствах.

– Вы можете рассказать мне всю правду, – заверил он ее. – Я не причиню вам вреда.

– Я знаю, что не причините, – сказала она. – Огонь и вода тоже не причиняют никакого вреда, пока из-за какой-нибудь оплошности человек не оказывается во власти этих двух стихий. А значит, им не стоит доверять. Почему же я должна поверить вам?

– Потому что тебе нечего терять, – предположил он.

– Вы ошибаетесь, сэр. Я лишусь своей тайны. А для меня сейчас выгоднее сохранить все в секрете. Неужели же вы не дорожите своими секретами?

Он снова улыбнулся. Эта малышка моментально раскусила его.

– Я человек самостоятельный и ни от кого не завишу. И потом, я считаю, что не стоит докучать людям рассказами о своем прошлом. Тогда как ты…

– Вы ничего не знаете о моем прошлом, – прервала она мистера Эллина. – Может быть, мое положение только ухудшится, если я расскажу о нем.

– В таком случае, что же нам делать?

– Доверие, сэр, должно быть взаимным. Почему бы вам для начала не рассказать мне что-нибудь из своей жизни?

Он не смог сдержаться и рассмеялся. Все-таки она довольно странный ребенок. Несмотря на то что на ее голову свалилось столько несчастий, она держалась с таким достоинством, что его бы даже не удивило, если бы она позвонила и потребовала принести чаю.

– Я холостяк, – сказал он. – Мне тридцать пять лет. Я живу не очень богато, но вполне достойно.

– И у вас совершенно нет никаких желаний и чувств? – не унималась она. – Неужели у вас в жизни нет никаких интересов, нет ничего такого, о чем бы вам хотелось поведать

всем, кого вы знаете?

– Я действительно люблю активный отдых и спорт. Мне нравится ловить рыбу и охотиться.

– На кого же вы охотитесь? – спросила она, широко раскрыв глаза, и он засмеялся.

– Уж никак не на юных леди. В основном ради забавы.

– Это, сэр, не спорт и не забава, – сказала она. – Ведь у птиц нет оружия, чтобы дать вам достойный отпор. Они абсолютно беззащитны. – Она раскраснелась и слегка дрожала, как тогда, когда ее допрашивала мисс Вилкокс.

– Они очень похожи на людей, чьи физические возможности тоже ограничены, – спокойно сказал он. – Но птицы умеют летать.

– И этим даром наградил их Господь для того, чтобы они могли спасаться от всесильных людей.

– Я уловил в вашем голосе иронию, мисс. Но не Господь ли дал и человеку господство над животными?

Она схватилась своими маленькими ручками за края стула, и от негодования у нее даже побелели костяшки пальцев.

– Неужели вы не знаете о том, что Господь запретил нам разъединять то, что он соединил?