Шарлотта Бронте - Эмма Браун

Его рассказ был таким невероятным и содержал такие ужасные подробности, что я не знала, что и сказать, и просто растерянно молчала. Я не могла поверить, что в этом величественном городе, столице нашего государства, творятся такие ужасы. А собственно говоря, почему бы и нет? До того как не ввели реформы, на заводах и фабриках дети занимались тяжелым физическим трудом и часто умирали от этого. Мне очень хотелось поверить в то, что Финч преследовал исключительно благородные цели, но существовало еще одно обстоятельство.

– Ты приучил ее к опиуму. Она рассказала об этом в своем письме.

– Я уже говорил тебе, что все, о чем она написала, – правда. Когда ее осмотрел врач, то он обнаружил у нее признаки наркотической зависимости – она была то вялой и апатичной, то чрезмерно возбужденной. Она разговаривала во сне и даже разгуливала по дому. У нее были сильные головные боли и частые обмороки. Он прописал ей такое же успокоительное, только в маленьких дозах, для того чтобы со временем она привыкла обходиться без этих лекарств.

– Бедный ребенок, – сказала я. – У нее проявились теже симптомы, когда она приехала в Фашиа Лодж. Интересно, какие еще несчастья выпали на ее долю.

Он молча смотрел в окно. Мне стало жаль его. Даже будучи еще совсем юным, он остро чувствовал все беды и несчастья этого мира. Теперь я понимала причину его напускной холодности. Отказавшись от всех земных благ, он презирал тех, кто проявлял к ним чрезмерную любовь. Я тихо подошла к окну и стала рядом с ним. Взглянув в окно, я увидела то, на что он так внимательно смотрел, – природа по-детски радовалась приходу весны, ничего не зная о том, какими порочными и извращенными могут быть люди. Я осторожно обняла его. Он быстро повернулся ко мне, но вовсе не для того, чтобы ответить мне тем же (как мне в первый момент показалось). Финч взял меня обеими руками и с силой оттолкнул от себя.

– Как ты можешь? – прошептал он.

Я пришла в жуткое смятение.

– Потому что мои чувства к тебе все еще живы. Ты же помнишь, как мы любили друг друга.

– Ты опять собралась играть мною?

– Я никогда не играла тобой.

– Я рисковал всем ради своей любви к тебе. Я семь лет терпел армейскую жизнь. Я бы с радостью перенес любые страдания, если бы знал, что в конце концов мы снова будем вместе. И тут моя мать сообщила мне, что через несколько месяцев после нашего расставания ты вышла замуж на бакалейщика.

– Это было сделано против моей воли, – убеждала я его. – Я никак не могла помешать этому.

Помешать? – презрительно произнес он. – Меня всегда удивляло, почему женщин называют слабым полом, если слабость чужда их природе.

– Как ты можешь быть таким жестоким по отношению ко мне?

– Это меня ты называешь жестоким? Ты, которая первой проявила жестокость.

Я хотела было возразить против этого незаслуженного обвинения, но, посмотрев на него, передумала. Я вдруг вспомнила свой приезд в Хеппен Хис. С какой холодной иронией он указал мне на мое место, дав понять, что между мной и их семьей лежит огромная пропасть.

Наверное, с тех пор он совсем не изменился. Эту резкость и высокомерие он впитал с молоком матери. Просто юность и романтическая влюбленность несколько затушевали эти качества, и я вообразила, что в его чувствах ко мне проявилась его истинная сущность. Я отошла в другой конец комнаты.

– Прошу прощения, сэр, что я позволила себе такую вольность и вспомнила о прошлом. Пусть прошлое останется в прошлом, а мы будем думать только о настоящем. Вы разыскиваете девочку по имени Матильда. Из письма вы узнали, что ее настоящее имя Эмма. Я хотела защитить ее, но вместо этого подвергла новой опасности. Теперь же мне известно только то, что она сообщила мне в своем письме. Можно сказать лишь одно: она подверглась жестоким испытаниям и была еще жива несколько дней тому назад, когда писала это письмо.

– Ты ошибаешься, Айза, – сказал он. После моего извинения он несколько смягчился, хотя держал себя со мной по-прежнему холодно. – Из этого письма мы многое узнали. Например, то, что эта юная дама весьма изобретательна и находчива, она ведет себя как взрослая и умная женщина. Если она будет продолжать в том же духе, есть надежда, что, когда мы отыщем ее, она будет цела и невредима.

– Но как ее найти? – взволнованно спросила я. – Мой друг, мистер Эллин, предпринял невероятные усилия, чтобы отыскать ее следы. Он искал ее даже среди лондонской бедноты. Везде он получал один и тот же ответ: девочки, похожей на ту, которую он описал, тут нет.