Франс Бенгстон - Викинги

— Чьи вы люди? — спросил он.

— Мы — твои люди, король Харальд,— ответил Орм.— Но мы сейчас прибыли из Андалузии, где служили Аль-Мансуру, великому господину Кордов-скому, до тех пор, пока кровь не разделила его и нас. Нашим предводителем был Крок из Листера, когда мы впервые отправились в путь на трех кораблях. Но он был убит, и вместе с ним и многие другие. Меня зовут Орм, сын Тосте, я из Мунда в Скании. Я — предводитель тех, кто остался. Мы приехали к тебе с этим колоколом. Мы подумали, что это будет хоро­шим подарком для тебя, о король, когда узнали, что ты принял христианство. О его способностях исце­лять зубную боль мне ничего неизвестно, но на море он был нам хорошим союзником. Этот колокол — самый большой из колоколов, висевших над могилой святого Иакова в Астурии, где было обнаружено много чудесных вещей. Мы попали туда с нашим господи­ном, Аль-Мансуром, который ценил этот колокол больше всего.

Король Харальд молча покивал головой, но одна из молодых женщин, сидевших у его ног, повернулась и, Уставясь на Орма и Токе, заговорила очень быстро по-арабски:

— Во имя Аллаха Милостивого и Всемогущего! Вы — люди Аль-Мансура?

Они оба смотрели на нее с удивлением, неожидан­но услышав этот язык при дворе короля Харальда. Она была красивая, с большими карими, широко от­крытыми глазами. Волосы у нее были черные и спус­кались от висков двумя широкими волнами. Токе никогда особенно хорошо не говорил по-арабски, но к этому времени он уже давно не общался с женщинами, поэтому поспешил ответить ей:

— Ты, несомненно, из Андалузии,— сказал он.— Я там видел женщин, похожих на тебя, хотя ни одна не была так красива.

Она одарила его быстрой улыбкой, обнажив белые зубы, но затем в печали потупилась.

— О чужеземец, говорящий на моем, языке,— сказала она тихо,— ты видишь, какая мне польза от моей красоты. Здесь сижу я, андалузка халифских кровей, а сейчас рабыня, среди язычников, с постыдно обнаженным лицом, и глажу Синезубому его дряблые ноги. В этой стране нет ничего, кроме холода, тьмы, шкур и еды, которую в Севилье и собаки не станут есть. Только в Аллахе могу искать я прибежища от той несчастной судьбы, которую моя красота подарила мне.

— Мне кажется, что ты достойна лучшего, чем та работа, которую ты сейчас выполняешь здесь,— тепло сказал Токе.— Тебе надо найти себе мужчину, кото­рый сможет предложить тебе что-нибудь лучшее, чем свои пятки.

И вновь она улыбнулась ему, подобно солнцу, хотя в ее глазах и поблескивали слезы, но в этот момент король Харальд поднялся и спросил сердито:

— Кто ты, произносящий это карканье с моей женщиной?

— Я — Токе, сын Серой Чайки из Листера,— ответил Токе,— и мой меч, а также ловкость моего языка — это все, что у меня есть. Но я не намеревался оскорблять тебя, о король, обращаясь к твоей женщи­не. Она спросила меня о колоколе, и я ответил ей. А она ответила, что такой подарок доставит тебе не меньшее удовольствие, чем то, которое она доставляет тебе, и будет не менее полезным.

Король Харальд открыл было рот, чтобы ответить, но в тот же миг лицо его почернело, и он испустил страшный рев и откинулся назад на подушки, так что две молодые женщины, сидевшие у его ног были опрокинуты на пол. Это в его больные зубы вернулась страшная боль.

В этот момент в спальне наблюдался большой пе­реполох, те, кто стоял поблизости от постели короля, отступили на шаг назад, чтобы он не пришел в ярость. Но брат Виллибальд уже к этому времени приготовил свое лекарство и смело вышел вперед с радостным выражением лица и бодрыми словами.

— Ну же, великий король,— сказал он успокаива­юще и перекрестил сначала короля, а затем чашу с лекарством, которую держал в руке. Другой рукой он взял маленькую ложку и пропел торжественно:

Король уставился на него и его чашу, сердито хмыкнул, покачал головой и застонал, а затем, в при­ступе боли, нанес ему удар и дико зарычал:

— Прочь от меня, монах! Прочь со своими молит­вами и бульоном! Эй вы, Халлбьорн, Арнкель, Грим! Поднимите топоры и убейте этого вшивого монаха!

Но эти люди часто слышали такие его слова и не обращали на них внимания, а брат Виллибальд смело обратился к нему:

— Будь терпелив, о король, сядь прямо и выпей это лекарство, в нем сила святых. Только три ложки, о король, и глотать их не надо. Пой, брат Маттиас!

Брат Маттиас, стоявший за братом Виллибальдом с большим распятием в руке, запел священный гимн: