Франс Бенгстон - Викинги

Даже самый неосведомленный человек, увидев его, инстинктивно догадался бы, что перед ним большой король, хотя признаки королевской власти отсутство­вали, а на лице у него было выражение глубокого горя. Его большие круглые глаза светились меланхоличес­ким ожиданием неизбежной агонии, когда его взгляд скользил по лицам вошедших и в конце концов оста­новился на колоколе. Казалось, что ему не слишком интересно это зрелище, он дышал прерывисто, как будто запыхавшись, поскольку боль временно отпус­тила его, и он ожидал, что она вернется и вновь начнет мучить его. Он был крепко сложен и выглядел силь­ным, с широкой грудью и мощными плечами, лицо его было большое и красное, с блестящей кожей, на кото­рой не было морщин. Волосы его были седыми, но борода густая, спадавшая ему на грудь волнами, была седеюще-желтой, хотя в середине ее пролегала узкая полоска, спускавшаяся от нижней губы, которая со­хранила свой желтый цвет полностью и в которой совсем не было седины. Лицо вокруг рта было мокрым от лекарств, которые он принимал для избавления от боли, так что оба его синих зуба, знаменитые своей длиной и цветом, блестели особенно ярко, как клыки старого кабана. Глаза его были навыкате и налились кровью, но страшное страдание светилось в них, оно же было написано на его широком лбу и в мохнатых бровях.

Епископа Поппо не было в комнате, так как он всю ночь бодрствовал у постели короля, молясь за него. Ему приходилось выслушивать страшные ругательст­ва и богохульства, когда боль становилась особенно невыносимой, так что в конце концов он был вынуж­ден удалиться и немного отдохнуть. Но брат Виллибальд, который также не смыкал глаз всю ночь, экспе­риментируя вместе с братом Маттиасом над различными лекарствами, умудрился сохранить бодрость духа. Это был маленький, сморщенный человек, с большим носом и поджатыми губами, с красным шрамом у виска. Он энергично кивал головой, когда слушал рассказ брата Маттиаса о том, что произошло, и схва­тился за голову, когда увидел, как колокол показался в дверном проеме.

— Это — великое чудо! — закричал он пронзи­тельно.— Как вороны небесные помогли пророку Илие с пищей, когда он один был в пустыне, так и эти путешественники пришли к нам с помощью, посланной с небес. Все наши земные лекарства могут только ослабить боль на несколько минут, поскольку, как только нетерпение нашего господина заставляет его открыть рот, боль сразу же возвращается. Так было всю ночь. Но теперь мы обязательно его вылечим. Сначала, брат Маттиас, хорошенько обмой колокол святой водой, потом переверни его на бок и вымой внутреннюю часть, потому что там не должно быть пыли. Потом, в нужное время, я смешаю эту пыль с нужными ингредиентами.

Итак, они положили колокол на бок, и брат Мат­тиас протер внутреннюю часть тряпкой, смоченной в святой воде, которую он затем выжал в кувшин. В колоколе было много старой пыли, так что вода, кото­рую он выжал из тряпки, была совсем черная, что очень обрадовало брата Виллибальда. Потом брат Виллибальд принялся смешивать лекарство, которое он держал в большом кожаном мешке, при этом пояс­няя тем, кому это было интересно, что он намерен делать.

— Старый рецепт святого Григория наиболее эф­фективен в случаях, подобных этому,— сказал он.— Формула простая, и в приготовлении нет никаких секретов. Сок терновых ягод, кабанья желчь, селитра, бычья кровь, немного хрена и несколько капель мож­жевеловой воды. Все это смешивается с равным коли­чеством святой воды, в которой была обмыта релик­вия. Смесь надо держать во рту, пока не будут про­петы три стиха из Псалмов, вся процедура повторя­ется трижды. Это — самое верное лекарство от зубной боли, которое мы, знающие искусство исцеления, име­ем. Оно всегда помогает, при условии, что священная реликвия достаточно сильна. Врачи старого императо­ра Отто считали, что кровь лягушки сильнее бычьей крови, но сейчас уже мало кто придерживается такого же мнения. Да это и хорошо, потому что лягушачью кровь трудно достать зимой.

Он достал из мешка две небольшие металлические бутылочки, открыл их, понюхал, покачал головой и послал слугу на кухню за свежей желчью и свежей бычьей кровью.

— В таком случае, как этот, подходит только все самое лучшее,— сказал он,— и когда реликвия столь мощная, как та, что мы сейчас имеем, надо быть очень тщательным в выборе остальных составных частей.

Все это заняло несколько минут, и казалось, что боль уже не так сильно мучила короля Харальда. Он обратил взгляд на Орма и Токе, очевидно удивленный видом чужестранцев, облаченных в иностранные до­спехи, поскольку они все еще носили красные плащи и расписанные щиты Аль-Мансура, а шлемы их имели аносники и опускались низко на щеки и шею. Он кивком головы сделал им знак подойти поближе.