Франс Бенгстон - Викинги

Они заехали к Соне Острому Глазу, чтобы взять его сыновей, которые быстро приготовились. Старик сидел на скамье у стены дома, греясь на солнышке. Он приказал тем одиннадцати сыновьям, которые уезжали, подходить к нему по одному, чтобы он мог с ними попрощаться. Они сделали это, и он смотрел на них серьезно, называл их по именам и ни разу не ошибся. Когда последний из них поприветствовал его, он сел молча, уставясь перед собой, затем задрожал, присло­нился головой к стене и закрыл глаза.

— Он видит! Он видит! — беспокойно закричали его сыновья.

Через некоторое время он открыл глаза и посмот­рел вокруг с отсутствующим выражением лица, как будто только что проснулся после долгого сна. Затем он моргнул, облизал губы, кивнул сыновьям, и сказал, что теперь они могут отправляться в путь.

— Что ты видел? — спросили они.

— Вашу судьбу,— отвечал он.

— Мы вернемся? — закричали они.

— Семеро вернутся.

— А четверо других?

— Они останутся там, где должны остаться.

Все одиннадцать столпились вокруг него, умоляя сказать, кто из них не вернется.

— Если четверым из нас суждено умереть там, тогда лучше им остаться дома, чтобы этого не случи­лось.

Но старик печально улыбнулся.

— Вы говорите глупости,— сказал он,— как вы это часто делаете. Я видел паутину, которую прядут Пряхи, и четверым из вас осталось недолго жить. Их нить никто удлинить не может. Четверо из вас должны умереть, поедут они или останутся, а кто эти четверо — откроется вам в свое время.

Он покачал головой и сидел, погруженный в раздумья. Затем сказал:

— Человеку не доставляет радости видеть пальцы Пряхи, и мало кто их видит. Но мне дано такое видение, хотя я лучше бы и не видел. Но лиц судьбы я никогда не видел.

Он снова посидел молча, затем кивнул своим сы­новьям.

— Теперь идите,— сказал он.— Семеро из вас вернутся. Вам достаточно знать это.

Его сыновья больше не протестовали, потому что в присутствии отца их как будто бы охватила застенчи­вость. То же самое было с Ормом и его людьми. Но когда они уехали, сыновья еще некоторое время про­должали что-то бормотать в адрес отца и его стран­ностей.

— Мне хотелось спросить о своей судьбе,— сказал Токе,— но я не осмелился.

— У меня была такая же мысль,— сказал Олоф Синица,— но мне тоже не хватило смелости.

— Может быть, его слова — пустая болтовня,— сказал Орм,— хотя, правда, одна старуха в Гренинге тоже может видеть будущее.

— Только тот, кто не знает его, может счесть его слова пустой болтовней,— сказал один из сыновей Соне, ехавший рядом с ними.— Все будет, как он предсказал, потому что так бывает всегда. Но сказав нам об этом, он сделал нам хуже.

— Я думаю, он мудрее большинства людей,— ска­зал Токе.— Но разве не успокаивает вас то, что семеро из вас вернутся живыми и невредимыми?

— Семеро,— отвечал тот мрачно,— но какие имен­но семеро? Теперь мы не сможем быть в хорошем настроении, пока четверо из нас не погибнут.

— Тем лучше будет этот момент,— сказал Орм, а сын Соне на это что-то проворчал в сомнении.

Когда они достигли корабля и отправили домой лошадей, Орм сразу же заставил своих людей перекрашивать голову дракона, потому что, если они хотят чтобы удача им улыбнулась, необходимо, чтобы головадракона была красной, как кровь. Они подняли все наборт, каждый человек занял свое место. Поначалу Орм не хотел жертвовать козой ради удачи в пути, но в этом вопросе все были против него, поэтому он уступил.

— Можешь быть каким угодно христианином,-— сказал Токе,— но на море старые обычаи надежнее, и если ты не будешь их придерживаться, можешь вы­лететь за борт на самом глубоком месте.

Орм согласился, что в этих словах есть доля исти­ны, хотя ему и жалко было прибавлять стоимость козы ко всем тем расходам, которые он уже понес, еще даже не отправившись в путь.

Наконец, все было готово, и как только козья кровь потекла за борт, они отплыли при попутном ветре. Еще со времен своего детства Токе знал море вплоть до Готланда, и взялся отвести судно до Готланд-Ви. Кроме того, немногие знали направления течений, но в Готланд-Ви они надеялись найти лоцмана, чтобы тот помог им, там было много лоцманов.

Орм и Токе были счастливы снова выйти в море. Было такое чувство, как будто многие заботы, которые давили на них на берегу, были отброшены. Когда вдали показалось побережье Листера, Токе сказал, что жизнь торговца шкурами трудна, но сейчас он чув­ствует себя так же легко, как тогда, когда отплывал в юре с Кроком.