Франс Бенгстон - Викинги

Но когда отец Виллибальд узнал о том, что проис­ходит, он был очень недоволен. Потому что в своем возбуждении они забыли о том, что Олоф не христи­анин, а этот факт очень встревожил отца Виллибальда. Христианская девушка, окрещенная его собствен­ной рукой, не может быть, сказал он, выдана за языч­ника, и этот брак может иметь место только в том случае, если Олоф сначала крестится. По этому поводу шел острый обмен мнениями среди женщин, посколь­ку Аза встала на сторону священника, а Иива и Людмила были против. Наконец Орм велел им прекратить споры и замолчать. Им сейчас надо было готовиться к поездке, сказал он, а на обсуждение этого вопроса у них еще будет достаточно времени. Если Олоф согла­сится креститься, сказал он, — хорошо, если нет, все равно получит девушку.

— У нее будет много возможностей обратить его,— сказал он,— если она сочтет это нужным.

Аза резко упрекала его за такое решение, но Орм приказал ей подумать об Аре и напомнил, что его нынешнее состояние — дело рук христиан.

Отец Виллибальд сидел в своем кресле расстроен­ный. Он сказал, что после того, как тысячный год прошел, а Христос не появился, люди стали менее охотно обращаться в веру.

— Если дело так пойдет и дальше,— добавил он,— в конце концов Дьявол восторжествует, и вы вновь станете язычниками.

Но Орм попросил его не грустить и не думать о них так плохо.

— Я доволен Христом,— сказал он,— и надеюсь, что он останется доволен мной, даже если я выдам свою дочь за того, кто мне больше нравится. Многое должно случиться для того, чтобы я отказался от Него, поскольку Он всегда помогал мне.

Токе сказал, что это напоминает ему о том, что у него есть новости из Веренда, которые всем будут интересны.

— Вы, несомненно, помните священника Райнальда,— сказал он,— того парня, который ради Бога стол­кнул с камня старого Стиркара. Старуха, которой его отдали в качестве раба, умерла, он сейчас стал свобод­ным человеком, все его уважают и восхищаются им. Он до сих пор священник, но больше не служит Христу. Он устал от Него, пока был рабом у старухи. Он сейчас ругает все, что связано с Ним, и служит старому богу Фрею, и очень ценится за свое знание колдовства. Все женщины слушаются его, чтобы он ни приказал им, и считают его самым лучшим священником, который когда-либо был у вирдов. А я слышал, что он собрал группу последователей и стал вождем бродяг и изгоев.

Отец Виллибальд, услышав эту новость, пришел в Ужас. С сего времени, сказал он, он больше не будет молиться за этого человека. Он раньше еще никогда не слышал о том, чтобы христианский священник отдал бы себя открыто Дьяволу.

Йива подумала, что у него были для этого хорошие качества, и жаль, что так произошло. Но Орм рассме­ялся.

— Пусть они с Дьяволом делают, что хотят,— сказал он,— нам есть о чем подумать поважнее.

Он теперь уже не сомневался, ехать или нет. Между собой они решили, что если нм удастся купить хороший корабль на побережье, то отплывут они в сере­дине лета.

— Труднее всего нам будет набрать хорошую коман­ду,— сказал Орм.— У нас должны быть хорошее моряки, знающие корабли, но таких мало здесь, на материке, а нанимать незнакомых опасно, если учесть какой груз мы надеемся привезти домой. Может быть стоит нанять немного людей, тогда меньше придется делиться, а может быть, стоит набрать и побольше ведь мы не знаем, какие опасности нас подстерегают.

Олоф Синица поехал домой, чтобы подготовиться к путешествию и нанять знакомых ему людей Халланде, а Орм, Токе и Харальд Ормссон поехали на побережье искать корабль. В устье реки они нашли один. Хозяин его состарился и хотел продать его, чтобы было на­следство для дочерей после его смерти. Они тщатель­но осмотрели корабль и нашли его в хорошем состо­янии. На нем было двадцать четыре пары весел, такой корабль считался большим, но Орм сказал, что он мог бы быть и больше, и Токе был с ним согласен.

— Ведь на нем поплывут большие вожди,— сказал он,— для нас и тридцать пар весел не будет слишком много.

— Когда мы подойдем к волоку, о котором Олоф Синица рассказал нам,— сказал Харальд Ормссон,— может быть, мы будем рады тому, что он не больше.

— Тебе везет больше, чем я думал, Орм,— сказал Токе,— потому что я вижу, что мудр не только ты сам, но и твои дети.

— Плохо, когда сын учит своего отца,— сказал Орм,— и такого в моем доме he будет, пока у меня есть язык и сильная рука. Но в данном случае я должен признать, что мальчик прав. Это будет работа потруд­нее той, когда мы тащили колокол.