Франс Бенгстон - Викинги

— Какие еще неприятности могли остаться после такой прекрасной мести? — спросил Орм.

— Жители в округе, мои друзья в не меньшей степени, чем мои враги,— мрачно сказал Токе,— не могли забыть обстоятельств, при которых я получил ранение, и не было конца их насмешкам. Я предпол­агал, что моя месть положит конец всему этому, учи­тывая, что я убил их обоих один в честном поединке, но оказалось, что это произвело не сильное впечатле­ние на их тупые головы. Более чем однажды мы с Красной Чашей были вынуждены избавлять людей от привычки скрывать лицо за руками при моем появле­нии, но даже это мало помогало, и вскоре я уже не мог выносить даже самые мрачные выражения лиц, потому что знал, что кроется за этой мрачностью. Я сложил прекрасное стихотворение о том, как я убил Альфа и Стайнара, но вскоре обнаружил, что в округе распространились еще три стихотворения, в которых рассказывается о тех обстоятельствах, при которых меня ранили, и что во всех домах, люди хохочут до упаду всякий раз, когда заслышат их. После этого я понял, что никогда не смогу изжить позор этого про­исшествия, поэтому взял жену и все свои пожитки и отправился на север через большие леса, пока не достиг Веренда, где у меня были родичи. Там я купил дом и с тех пор живу в свое удовольствие, а сейчас я богаче, чем был, когда приехал, благодаря успешной торговле шкурами. У меня трое сыновей, все они обещают стать хорошими воинами, и дочь, чьи ухаже­ры будут драться друг с другом уже совсем скоро. Но никогда, вплоть до сегодняшнего вечера, не рассказы­вал я никому о причине моего отъезда из Листера. Только тебе, Орм, и тебе, маленький священник, рас­сказал я про это, потому что знаю, что могу вам доверять, и что вы никогда не расскажете об этом ни одной живой душе. Потому что, если расскажете, я снова стану посмешищем для всех, несмотря на то, что прошло уже четыре года после этой катастрофы.

Орм поблагодарил Токе за его рассказ и заверил, что он не должен опасаться, что кто-нибудь узнает что-то от него.

— Мне бы хотелось,— добавил он,— послушать те стихотворения, которые были написаны про тебя, но ни один человек не получает удовольствия, повторяя насмешки над собой.

Отец Виллибальд осушил кружку и заявил, что рассказы такого рода, про войны и зависть, про копья, вонзенные в те или другие места, месть и клевету и тому подобное, доставляют ему мало удовольствия, как бы ни относился к ним Орм.

— В одном можешь быть уверен, Токе,— сказал он,— что я не стану бегать по всей округе и всем рассказывать про такие дела, потому что у меня есть кое-что поважнее, о чем с ними поговорить. Однако если ты из тех, кто извлекает уроки из ошибок, ты можешь извлечь для себя кое-что полезное из этого происшествия. Из того немногого, что я узнал о тебе во дворце короля Харальда, и из того, что мне расска­зывал про тебя Орм, я понял, что ты — смелый и бесстрашный человек, уверенный в себе и остроум­ный. Но несмотря на все это, стоит тебе испытать какую-либо небольшую неприятность, заставляющую дураков смеяться над тобой, и ты сразу же стано­вишься трусливым и подавленным, так что тебе при­ходится бежать из дома, как только ты понимаешь, что не можешь заставить своих противников замолчать. Мы, христиане, более удачливы в этом, потому что нам все равно, что о нас подумают люди, нас волнует только то, что о нас подумает Бог. Я — старый чело­век, и у меня осталось мало сил, но тем не менее, я сильнее тебя, потому что никто не может напугать меня насмешками, поскольку мне на них наплевать. Тот, у кого за спиной Бог, не боится людских насме­шек, все их сплетни абсолютно не волнуют его.

— Мудрые слова,— сказал Орм,— и стоит над ними подумать, потому что будь уверен, Токе, что у этого маленького священника в голове больше мудрос­ти, чем у нас обоих в наших больших головах, и всегда полезно прислушаться к его словам.

— Вижу, что пиво начинает действовать на вас обоих,— сказал Токе,— потому что, если бы вы были трезвыми, то не обратились бы ко мне с подобной ерундой. Может быть, ты хочешь сделать меня хрис­тианином, а, маленький священник?

— Хочу,— ответил отец Виллибальд, решительно.

— Тогда ты поставил себе трудную задач,— сказал Токе,— эта задача доставит тебе больше хлопот, чем все твои остальные религиозные дела, которые ты до сих пор исполнял.

— Для тебя не будет ничего стыдного в том, чтобы стать христианином,— сказал Орм,— когда ты узна­ешь, что я уже пять лет христианин. Я не стал менее веселым, чем прежде, не ослабела и моя рука, да и на свою удачливость мне нет причин жаловаться после того как я крестился.