Франс Бенгстон - Викинги

— Они ничего не могли сделать, чтобы помочь нам,— сказал Орм,— ведь они потеряли больше пол­овины своего состава. Просто это была наша судьба, быть прикованными к галерным веслам.

— Может и так,— сказал Токе,— но в округе было полно родичей Крока, и их мысли вскоре пошли по тому же руслу. Они потребовали, чтобы им была выплачена его доля, как предводителя. После этого обе стороны взялись за оружие, была объявлена во­йна, которая стала вестись безжалостно. К тому вре­мени, когда я приехал, Халле и Гринульф были ра­нены, их подстерегли в засаде. Но, несмотря на это, они были в прекрасном настроении и сразу же стали знакомить меня с ситуацией. Несколько их против­ников, сказали они, были найдены мертвыми, двое были сожжены в своих домах Огмундом и братом Крока, другие же, размягчась от хорошей жизни, заплатили, чтобы им дали возможность мирно соста­риться. Но некоторые, как оказалось, были более упрямы и потребовали, чтобы Огмунда, Халле, Гунне и Гринульфа объявили вне закона, а также, чтобы такой же приговор был вынесен и мне, если я стану на их сторону.

— Одно мне понятно,— сказал Орм,— а именно, что ты не долго оставался нейтральным в этом деле.

Токе кивнул печально и сказал, что ему хотелось бы лучше мирно жить со своей женой, избегая ссор, поскольку они были вполне довольны друг другом, как, впрочем, они были довольны с того самого дня, когда он ее похитил. Однако он не мог отказать друзь­ям в помощи, потому что если бы он поступил так, то его имя пострадало бы. Поэтому он сразу же согласил­ся стать на их сторону, после чего, короткое время спустя, на свадьбе Гунне и его новой женщины, стал жертвой ужасного несчастья, смехотворного и позор­ного унижения, принесшего ему неисчислимые непри­ятности и стоившего жизни нескольким людям.

— Вы должны знать,— сказал он,— что когда я рассказываю вам, что произошло, вы можете спокой­но смеяться, не боясь, что обидите меня, хотя я уже не одного человека убил за насмешки в связи с этим происшествием. А произошло следующее. В день свадьбы я сильно напился и заснул за столом, как это часто случается на больших праздниках. И там меня ударили копьями в спину двое людей, которые тайно подкрались сзади. Я высоко подпрыгнул, думая, что смертельно ранен, весь мой сон и хмель мгновенно прошли. Те двое тоже так подумали, потому что я слышал, как довольно они хохотали, убегая. Но их надежды оказались обманутыми, может быть, потому, что у копий оказались слишком длинные древки, так что я отделался незначительными ранениями. Тем не менее, мне долго пришлось пролежать в постели, и все время на животе, а до того, как я смог спокойно сидеть на скамье, прошло еще больше времени. Из всего, что со мной случалось в жизни — это было самое худшее. Хуже даже, чем плавание рабом на галерах у андалузцев.

— Так ты так и не узнал, кто тебя ранил? — спросил Орм.

— Узнал,— ответил Токе,— потому что они не умели держать языки за зубами, но стали хвастаться своими подвигами перед женщинами, так что об этой истории вскоре знала вся округа. Их звали Альф и Стайнар, наглые парни из хорошей семьи, племянники Оссура Хвастуна, который был кормчим на корабле Берсе, это тот самый, кто вечно хвастался, что явля­ется потомком по материнской линии короля Альфа Дамского Угодника из Мере. Я узнал, что преступники они, когда еще лежал в постели раненый. Тогда я поклялся, что никогда не дотронусь до пива и женщи­ны, пока не убью их обоих, и хотите верьте, хотите нет, но я сдержал обещание. Как только я снова стал на ноги, я каждый день охотился на них, и наконец я их нашел в тот момент, когда они сходили на берег после рыбной ловли. Я чуть не заплакал от радости, когда их увидел. И там мы стали драться, пока я не убил Стайнара. После этого второй убежал, а я пре­следовал его по пятам. Это была красивая погоня, мы оба бежали хорошо, через рощи и поля, через стада, пасшиеся на пастбищах, и через луга, к дому его отца. Он был быстроногим парнем и бежал, спасая свою жизнь, но я тоже бежал за его жизнью, а также для того, чтобы очистить свое имя от позора и чтобы избавиться от запретов, наложенных на меня клятвой. Недалеко от дома я настиг его, когда казалось, что мое сердце вот-вот разорвется, и ударил его по зубам на глазах у работавших в поле крестьян. Никогда еще я не испытывал такого удовольствия, как тогда, когда увидел его лежащим на земле у моих ног. Я пошел домой в веселом настроении и весь день пил пиво, а потом сказал жене, что наши неприятности закончи­лись. Но, как оказалось, это было не так.