Халлдор Лакснесс - Салка Валка

— Добрый день! Добро пожаловать в наши края. У нас здесь не часто увидишь новое лицо. Как вы сами могли заметить, это маленькое заброшенное местечко. Я прожил здесь целых шестьдесят лет, и за это время ничего существенного не произошло. Разве что одно время у нас была благословенная Армия спасения. Теперь к нам приехал новый пастор, а в прошлом году организовался союз рыбаков. Вот и все важные события в нашей жизни. Но я считаю, что наш добрый король правит нашим местечком, как и другими городами.

Незнакомец сплюнул добрую порцию пахучей табачной жижи прямо под ноги кадету Гудмундуру Йоунссону и презрительно передернул губами, пристраивая во рту поудобнее оставшуюся порцию табака. Он готовился к ответу. Из узеньких щелочек, расположенных где-то высоко над щеками, на кадета Гудмундура Йоунссона презрительно глядели маленькие глазки — так смотрит сытый, откормленный кот на дохлую мышь.

— Король! — сказал он наконец, растягивая слова, — Со мной ты можешь не говорить о таких вещах. Знай, старик, датчане недостойны того табака, который я только что сплюнул. Неужто мы, исландцы, не свободный народ?

— Да, но он и его семейство часто были добры к нам, исландцам, в этом я могу присягнуть, — возразил кадет. — Многие говорят, что и по отношению к тебе он проявил большую доброту, когда ты оказался в беде.

— Доброту, ко мне? — изумился незнакомец. Он пришел в ярость. — Да кто ты такой, хотел бы я знать? Как ты осмелился связывать мое имя с королем. Меня! Я всю свою жизнь сражался за независимость страны. Я принадлежу к независимой партии со дня ее основания, состою в ней по сей день и буду состоять до тех пор, пока я жив!

— Тогда, по-видимому, эта история с русскими тоже преувеличена? — сказал кадет Гудмундур Йоунссон.

— Русскими? А что у меня с ними общего?

— Вот видите, я говорил, что нельзя верить всему, что болтают люди, — сказал Гудмундур Йоунссон.

Несколько подростков обступили Гудмундура и приезжего. Они ловили каждое слово, слетавшее с уст незнакомца.

— Значит, неправда и все россказни о зверях, которые мы здесь не раз слышали? — сказал кадет и добавил: — Что касается меня, то я лично никогда особенно не верил им.

— О каких зверях, черт возьми, ты говоришь?

— За что купил, за то и продаю, — сказал кадет. — Некоторые говорят, что это дикие быки, другие утверждают, что это хищные звери. Но, если хочешь знать мое мнение, я никогда не мог понять, как они могут противоречить священному писанию.

— Я не понимаю, о каких зверях, дьявол тебя побери, ты болтаешь. Если хочешь знать, ты сам похож на зверя, описанного в библии, — сказал незнакомец, проглатывая на всякий случай табак, чтобы он не выскочил изо рта. — Я вообще не припомню, чтобы я встречал тебя когда-нибудь. Мне не доводилось иметь с тобой дело — ни со зверями, ни без них. Не могу понять, о чем ты говоришь, старый болван. Что тебе от меня нужно в конце концов?

— Разрешите мне задать еще один вопрос, — попросил кадет Гудмундур Йоунссон. — Скажите, вы не Кристофер Турфдаль, который завез каких-то зверей из России? Я решил вас спросить об этом, потому что я видел, как вы нюхаете табак.

— Нюхаю? Я? Я вовсе не нюхаю, а уж если на то пошло и если тебе необходимо это знать, так я жую табак. Но если ты собираешься оскорбить меня, нового человека в этих местах, заявляя, что я Кристофер Турфдаль, самая ядовитая змея исландского народа, то я должен сказать, что ты просто рехнулся, старый чурбан. — Незнакомец так разошелся, что казалось, уже не остановится.

Итак, оказывается, это был не Кристофер Турфдаль, а новый управляющий, которого временно передал Йохану Богесену его приятель-купец из Силисфьорда. Его звали Катринус. Он должен был наблюдать за заготовкой сушеной рыбы и строительством нового большого холодильника. До этого Катринусу уже приходилось руководить постройкой церкви. Этот человек принимал горячее участие в борьбе за независимость, представляя интересы трех богатых рыбопромышленников. Он всегда был среди самых честных, добросовестных граждан, которые призывали людей работать, в то время как всякая шваль бастовала и мутила воду. Ему удалось предупредить три забастовки в Силисфьорде и упрятать подальше многих бунтовщиков. Кроме того, ему удалось убедить не одного отца семейства, что датчане, русские и Кристофер Турфдаль — опаснейшие враги исландского народа, в результате чего «Вечерняя газета» поместила его фотографию на самом видном месте. Поэтому нет ничего удивительного, что этот достойный гражданин сильно разгневался, когда его приняли за Кристофера Турфдаля, опаснейшего большевика Исландии.