Орхан Кемаль - «Преступник»

Мюфит-эфенди наморщил лоб: «Пошли, аллах, память!» Ну, конечно! Ведь и у него была такая книжка. Вернее, ему дал почитать ее один грек по имени Спиро еще во время службы в Управлении оттоманского долга.

— В ней рассказывалось о приключениях дочери миллионера, — продолжал Мюфит-эфенди, — не могу вот только вспомнить, как ее имя, — и каких-то мексиканских индейцев!

Джевдет не вытерпел.

— У этих краснокожих было два вождя. Одного звали Желтая Змея, другого — Черная Стрела! Желтая Змея был большим негодяем. И если бы не храбрый Буфало Билл… Но самый знаменитый в мире ковбой — Билл из фильма «Отряд „Красный шарф“». Я зову его Храбрым Томсоном!

Джеврие радостно захлопала в ладоши:

— Молодец, Джевдет-аби! И ты станешь таким, как он, правда?

— Да замолчи ты! — прикрикнул на нее Джевдет.

Джеврие нехотя подчинилась. Пусть бы только попробовал крикнуть на нее кто-нибудь еще, она бы ему показала! Силенок у нее не так уж много, зато камни она бросает метко.

Мальчики постепенно разошлись: им надо было идти в школу.

Парикмахер Лятиф пошел брить клиента, Хасан Тахсин отправился на рынок.

Джевдет остался с Мюфитом-эфенди.

— Смотри, не натвори глупостей, Джевдет! — строго сказал старик. — В Америке люди режут друг друга на каждом шагу!

В разговор снова вмешалась Джеврие:

— Нет, мы поедем, Мюфит-амджа! Правда, Джевдет?

— Я все-таки тебя отлуплю… — он сжал кулаки.

Мюфит-эфенди вздохнул и заговорил об Ихсане-эфенди. Хороший был человек, достойный… И, конечно, мальчику сегодня же надо сходить на могилу отца.

— А как я ее найду? — тихо спросил Джевдет.

— Это не твоя забота, сынок. Сегодня пятница, я иду помолиться в мечеть Эйюп. Пойдем вместе.

— Хорошо.

Через час они вышли из кофейни. Время полуденного намаза [66] Намаз — молитва у мусульман, совершается пять раз в день. еще не наступило. Поэтому сначала пошли на кладбище. Медленно поднялись по лестнице, заросшей по обеим сторонам высокой крапивой и бурьяном. Мюфит-эфенди, бормоча себе под нос молитву, шел впереди. Наверху он остановился, внимательно вглядываясь в могильные камни.

— Вот она, сынок! Вот здесь…

Джевдет посмотрел в ту сторону, куда показывал Мюфит-эфенди, но ничего не увидел. У других могил, даже если они были разрушены, в изголовье и в ногах лежали камни. На могиле отца надгробия не было.

Джевдет, не отрываясь, смотрел на маленький, едва возвышавшийся над землей холмик и не мог поверить, что там, под ним, лежит его бедный отец. В памяти возникло лицо Ихсана-эфенди. — Улыбаясь, отец смотрел из-за своих овальных очков.

На обратном пути, у мечети, они расстались с Мюфитом-эфенди.

Джеврие поймала Джевдета за руку.

— Почему ты на меня разозлился в кофейне, Джевдет-аби?

Джевдет нахмурился.

— Зачем болтаешь?

— А разве мы не поедем?

— Аллах свидетель, не возьму тебя!

Джеврие остановилась.

— Меня?!

— Тебя!

— Хорошо, а кто же будет Прекрасной Нелли?

— Не ты одна на свете!

Джеврие со злостью отдернула руку и, надув губы, пошла по обочине дороги.

— Значит, не одна я на свете? — немного погодя проговорила она.

— Да!

— Не одна?

Джевдет улыбнулся:

— Если будешь болтать всем — ничего не выйдет! Никуда не уедем!

— Почему?

Джеврие подошла к нему ближе.

— Очень просто. Узнает полиция, и тогда пиши пропало!

— Почему?

— Не пустит!

— А полиции-то какое дело?

— Как какое? Ведь мы поедем без паспорта!

— А что такое паспорт?

— Это такая книжечка, разрешение уехать за границу.

— Мы достанем деньги, Джевдет-аби! Разве мы не сможем его купить?

Джевдет улыбнулся:

— Нет, не сможем. Паспорт не продается на рынке. Ты сейчас брось об этом. Давай-ка лучше перекусим чего-нибудь!

— Хорошо. Но ты не уедешь без меня?

— Если не будешь болтать. Чего купим поесть?

— А где мы будем есть?

— В сквере, у пристани Фенер. Купим хлеба, брынзы, зеленого лука. Согласна?

— И вареных яиц.

— Хорошо…

Через четверть часа они уже сидели на скамейке в сквере у пристани Фенер. Был полдень, вокруг — ни души. Немилосердно жгло солнце. Рядом плескалась грязная вода Золотого Рога. Напротив в легкой голубой дымке возвышалась мечеть Касымпаша. У причалов чернели неподвижные силуэты пароходов и катеров. В воздухе было разлито удивительное спокойствие. Тишину лишь изредка нарушал гудок пароходика, медленно плывшего по серой глади залива. Вскоре пароходик поравнялся с огромным иностранным кораблем, стоявшим на рейде возле Джибали, и причалил к пристани. Высадив пассажиров, он взял на борт новую партию и все так же неторопливо поплыл дальше.