Орхан Кемаль - «Преступник»

Вот и теперь старый матрос решил взять под свою защиту ребят. Но надо же было случиться, чтобы как раз в этот момент мимо отсека проходил тот самый матрос, который выбросил его щенка за борт. Что это за человек, говорил его вид — черные сросшиеся брови, широко поставленные глаза, огромные кулаки. Услышав голоса, он остановился и стал незаметно подсматривать. Он хорошо знал причуды Деда и все же не мог сдержать удивления, увидав его в компании двух ребят. Сначала канарейка, потом котенок, щенок, а сейчас вот дети… Значит, старик ослушался строжайшего приказа капитана, взял на борт «зайцев»?

Он побежал к капитану и торопливо рассказал ему о том, что видел. Капитан тоже не отличался добротой. Выслушав матроса, он отбросил в сторону географические карты и направился прямо в отсек Деда. Увидев, что матрос сказал правду, он разозлился еще больше. Он так орал, что Джевдет и Джеврие растерялись и не могли понять, куда они попали. Слушая незнакомую речь капитана и матроса, они могли только догадываться, о чем те говорят.

— Ты знаешь мой приказ! Почему взял их на борт?

— Я не брал их, мой капитан!

— Кто же взял?

— Не знаю.

— Какой они национальности?

— Кажется, турки.

— Хорошо. Тогда почему ты не сообщил, что они на пароходе? Может быть, не знал?

— Знал, мой капитан. Виноват. Так уж случилось, расчувствовался. Вспомнил свое детство.

Капитан усмехнулся:

— Детство вспомнил! Старый дурак!

— Так точно — дурак. Ну, а что, если детишек все же взять с собой, господин капитан?

— Довольно болтать!

Ребят взяли за руки, повели по каким-то длинным коридорам. Посадили в тесный кубрик. Капитан распорядился сдать их в первом же турецком порту полиции.

Давно уже закрылась дверь и замолкли сердитые голоса людей, говоривших на непонятном языке, а они все еще не могли прийти в себя. Джеврие вцепилась обеими руками в крепко сжатый кулак Джевдета, боясь вымолвить слово. Широкие черные брови Джевдета были гневно сдвинуты.

Что теперь с ними сделают? Полиция и даже тюрьма не пугали его. Самое неприятное было то, что ему не удалось осуществить задуманное, и Хасан оказался прав. Может, они никогда не встретятся, но Хасан обязательно скажет Кости: «Что? Разве я не говорил?»

Обхватив руками голову, Джевдет сел на единственную в кубрике койку, покрытую верблюжьим одеялом.

Джеврие осторожно подошла к нему, села рядом. Ей хотелось обнять его, утешить: «Не расстраивайся, Джевдет-аби! Не смогли уехать? Ну и пусть! Не поедем! Да я никогда и не верила, что мы уедем. Села на пароход только из-за тебя. Брось! Не думай об этом!» — но она не могла решиться. А если он вспылит? Или разозлится? Даже ударит ее?

Она украдкой взглянула на Джевдета: на глазах у него были слезы.

— Ой-ой!! — вырвалось у Джеврие.

Джевдет резко повернулся.

— Что ты?

— Ничего, Джевдет-аби… — испугалась Джеврие.

— Как ничего? Чего ты ойкаешь?

— Но ведь ты плачешь.

Джевдет вскочил с койки.

— Конечно, плачу! Я опозорился! Каждый будет смеяться надо мной! Хоть вешайся!

Джеврие тоже встала с постели.

— Вешаться? Зачем?

— Ну как мы вернемся? Стыд один!

— Почему стыдно, Джевдет-аби?

— Глупая! Что ты понимаешь!

Джевдет уже не слушал ее.

Джеврие быстро оглядела кубрик. Потом подошла к иллюминатору, через который в темноту кубрика проникала яркая полоса света. Снаружи лунный свет был так силен, что даже звезд не было видно. Ничего, кроме луны.

Джеврие обернулась. Джевдет горько плакал, лежа ничком на койке. Она подбежала к нему и, опустившись на колени, стала гладить его черные курчавые волосы.

— Успокойся, Джевдет-аби. Никто не посмеет смеяться над тобой!

Джевдет резко выпрямился.

— Смеяться? Надо мной? А Хасан и Кости?

— Они не будут смеяться, вот увидишь! Даже адвокат не посмеет.

— Пусть только попробуют… Пусть только скажет этот Хасан: «Ну что? Я тебе не говорил?»!

— Что ты тогда сделаешь, Джевдет-аби?

— Проучу как следует!

Джевдет сжимал кулаки. Только наивное выражение лица девочки, ее лукаво блестящие глаза рассеяли его злость. Он улыбнулся, Джеврие обрадовала такая перемена в нем. Она обняла Джевдета и поцеловала его.

— А как ты его проучишь, Джевдет-аби?

Джевдет пожал плечами:

— Увидишь сама.

Давно уже в иллюминатор заглядывал яркий луч солнца, а Джевдет и Джеврие все еще спали на койке, прижавшись друг к другу. Они допоздна обсуждали положение и пришли к неутешительному выводу. Ведь после того, как их отправят назад в Стамбул, им даже нельзя будет показаться на глаза людям. Даже самым близким: Кости, Хасану. Даже старухе Пембе!