Оноре Бальзак - Беатриса

— Дорогой мой аббат, — сказала она, указывая на кресло и понижая голос, — я хочу заручиться вашим мудрым одобрением, прежде чем пойти на одну довольно некрасивую интригу, следствием которой, впрочем, явится великое благо. Мне хотелось бы знать, не встретится ли тут слишком много шипов на пути к спасению.

— Поверьте мне, герцогиня, — прервал ее аббат Броссет, — не следует смешивать духовные принципы со светскими — они часто непримиримы. Но сначала скажите, о чем идет речь?

— Моя дочь Сабина умирает от горя: господин дю Геник оставил ее ради маркизы де Рошфид.

— Случай действительно ужасный и очень серьезный: но вам известно, что говорит о подобных вещах наш возлюбленный пастырь, святой Франциск Сальский? И, наконец, вспомните, как госпожа Гюйон [60] Госпожа Гюйон Жанна-Мария (1648—1717) — автор религиозно-мистических сочинений. жаловалась, что в ее супружеском союзе недостает мистического, духовного начала; бедняжка была бы счастлива, если бы какая-нибудь госпожа де Рошфид завладела ее мужем.

— Сабина — сама кротость, поистине супруга-христианка, даже чересчур; но у нее нет ни малейшей склонности к мистицизму.

— Бедная женщина! — лукаво произнес священник. — А что же вы предполагаете сделать, чтобы исцелить ее страдания?

— Я согрешила, дорогой отец, я подумала, что хорошо бы напустить на госпожу де Рошфид какого-нибудь красивого молодчика с крутым нравом, какого-нибудь шалопая, развратника... ну, она и прогнала бы моего зятя.

— Дочь моя, — произнес аббат, медленно поглаживая подбородок, — здесь не церковный суд, и я вам не судья. С точки зрения света, я считаю, что это вполне надежное средство...

— Но очень гадкое, на мой взгляд, — прервала герцогиня.

— Почему же? Без сомнения, христианке более пристало отвратить падшую женщину от греха, нежели толкать ее на этот путь; но когда большая часть сего пути давно пройдена, тут уж человек бессилен, — только сам создатель может вывести грешницу на стезю добродетели: для подобных особ обыкновенного удара небесной молнии недостаточно.

— Отец мой, — продолжала герцогиня, — как мне благодарить вас за вашу терпимость! Но я вот что думаю: зять мой храбр и сверх того бретонец; он вел себя крайне мужественно во время злосчастной затеи герцогини Беррийской. И если какой-нибудь юный повеса решит покорить госпожу де Рошфид, ему придется иметь дело с Каллистом, и тот вызовет его на дуэль...

— Вы высказали, герцогиня, мудрую мысль, и она лишний раз служит доказательством того, что на извилистых путях всегда бывают камни преткновения.

— Так вот, мой дорогой аббат, я нашла средство сделать добро госпоже де Рошфид, помочь ей сойти с той пагубной стези, на которой она стоит, вернуть Каллиста жене и тем, быть может, спасти от ада заблудшую женщину...

— Но тогда к чему спрашивать моего совета? — возразил, улыбаясь, священник.

— Ах, — воскликнула герцогиня, — придется совершать довольно неприглядные действия...

— Надеюсь, вы никого не собираетесь ограбить?

— Напротив, — мне придется израсходовать кучу денег.

— Никого не собираетесь оклеветать, или...

— О нет, нет!

— И не сделаете зла вашему ближнему?

— Вот в этом-то я как раз и не уверена.

— Тогда обсудим ваш новый план, — предложил аббат, любопытство которого задели слова герцогини.

— «Зачем вышибать клин клином?» — подумала я, после того как в жаркой молитве просила пресвятую деву наставить меня. Не лучше ли будет, если сам маркиз де Рошфид прогонит от своей супруги Каллиста, — маркиза надо убедить вернуться к Беатрисе; вместо того чтобы совершить зло ради блага моей дочери, не лучше ли, подумала я, совершить благо ради другого блага, столь же великого...

Аббат вопросительно взглянул на португалку и погрузился в раздумье.

— Право же, эта мысль пришла к вам с таких высот, что...

— Вот почему, — перебила его смиренная и добрая герцогиня, — я возблагодарила святую деву! И я приняла на себя обет — в случае успеха дать какому-нибудь бедному семейству тысячу двести франков, не считая обычной милостыни. Но когда я сообщила свой план господину де Гранлье, он рассмеялся и сказал: «Можно подумать, что у вас на посылках сам дьявол, а в ваши годы это бывает нечасто!»

— Герцог на правах мужа сказал вам то же, что собирался сказать и я, когда вы меня прервали, — ответил аббат и не мог удержаться от улыбки.

— Ах, отец мой, если вы одобряете самую мысль, одобрите ли вы также и образ действия? Ведь речь идет о некоей госпоже Шонтц, — это своего рода Беатриса из квартала Сен-Жорж, — причем с этой госпожой Шонтц придется проделать то же, что и с госпожой де Рошфид, чтобы последняя вернулась к своему супругу.