Нацумэ Сосэки - Мальчуган

Мы с «Дикообразом» с восторгом смотрели, не отрываясь, на эти пляски, как вдруг с другой стороны, невдалеке от нас, послышался громкий боевой клич; в публике, до сих пор тихо и мирно созерцавшей выступление на подмостках, сразу же возникло волнение, толпа беспокойно начала передвигаться из стороны в сторону.

Раздались крики: «Дерутся! Дерутся!…» И в ту же минуту, проталкиваясь между локтями, к нам подбежал брат «Красной рубашки».

– Господин учитель! – крикнул он. – Опять драка!… Школа решила отомстить за утреннее поражение и снова затеяла бой с ребятами из педагогического… Идите скорей!… – Выпалив все это, он нырнул в толпу и куда-то исчез.

– Вот надоели мне эти мальчишки, – буркнул «Дико-образ», – опять начали! Надо ж и меру знать!…

И он пустился бежать, лавируя между прохожими. Нам нельзя было только наблюдать, видно он хотел ути-хомирить мальчишек. Ясное дело, что я и не подумал оставаться в стороне. Вслед за «Дикообразом» и я бросился на место происшествия.

Драка была в самом разгаре. «Педагогических» ребят было человек пятьдесят – шестьдесят, а школьников, наверно, втрое больше. Воспитанники училища были в форменной одежде, а школьники после парада все переоделись в японское платье, так что враждующие стороны сразу можно было различить. Однако в пылу сражения все перемешались, то сцепляясь, то разделяясь, и уже невозможно было понять, кого куда растаскивать.

«Дикообраз» некоторое время наблюдал этот хаос с таким видом, будто хотел сказать: «Что же делать-то, черт возьми!…»И действительно, что было делать? Придет полиция – хлопот не оберешься!

– А ну, давай разнимай их! – крикнул он мне.

И я, не говоря ни слова, ринулся в самую гущу потасовки.

– Перестаньте! Бросьте!… – заорал я. – Вы же школу позорите своим хулиганством! Да перестанете вы?… – Еще раз крикнул я и стал проталкиваться на линию границы между противниками, но это оказалось не так-то просто. Я продвинулся на два-три шага и застрял – ни взад, ни вперед. Прямо передо мной рослый парень из педагогического училища дрался с школьником лет пятнадцати – шестнадцати.

– Стой! – завопил я и, схватив парня за плечо, хотел было силой разнять их, но в этот самый момент кто-то снизу поддал мне под ногу. Застигнутый врасплох, я отпустил воспитанника и плашмя грохнулся на землю. Какой-то мальчишка в жестких ботинках прыгнул мне на спину. Опираясь на обе руки и на колени, я сначала встал на четвереньки, потом вскочил на ноги, а мальчишка покатился с моей спины и упал. Поднявшись, я огляделся и не дальше чем в пяти-швсти шагах от себя увидел огромную фигуру «Дикообраза».

– Стойте!… Стойте! Прекратите драку!… – кричал он, тщетно пытаясь выбраться из свалки.

– Эй!… Совсем плохо дело! – окликнул я его; но он ничего не ответил, наверно не услышал.

Неожиданно камень, со свистом прорезав воздух, ударил меня в скулу, и в тот же миг кто-то треснул меня сзади палкой по спине. Раздались голоса:

– Куда лезешь, а еще учитель!

– Бей его, бей!…

– Ребята, да их всего двое, учителей-то! Один большой, а другой маленький!

– Камнями их!…

– Эй, вы! Не смейте грубить! Деревенщина, а туда же!… – закричал я и быстро ухватил за волосы стоявшего рядом воспитанника. Опять просвистел камень; на этот раз он только слегка задел мою стриженую голову и упал где-то сзади.

Что происходило с «Дикообразом», мне не было видно. Что оставалось делать? Сначала сам ввязался, чтоб прекратить эту драку, а теперь сбежать, испугавшись,как бы меня не побили и не забросали камнями? За кого они меня считают? Хоть я росту небольшого, но на поле боя совсем не новичок!…

И, подумав так, я снова принялся как попало раздавать и получать тумаки.

Но тут раздался крик:

– Полиция! Полиция!… Бегите, бегите!…

До сих пор здесь пошевельнуться было так же трудно, как плавать в застывшем клее, а теперь, смотрите-ка, разом стало свободно, – удивился я.

Обе враждующие стороны моментально отвели свои войска. Ишь ты! Деревенские, а отступать умеют не хуже Куропаткина!

Я оглянулся – посмотреть, что с «Дикообразом». «Дикообраз» стоял поодаль и утирал нос. Его легкое хао-ри было разорвано в клочья. Видно, ему разбили нос, и шло много крови. Нос у него распух и стал багровым, смотреть и то было больно. Мое авасэ с крапчатым рисунком хоть и было все в грязи, однако пострадало меньше, чем хаори «Дикообраза». Но скула невыносимо ныла.

– Сильно раскровянили, потому и болит, – объяснил мне «Дикообраз».