Нацумэ Сосэки - Мальчуган

В самый разгар речи «Красной рубашки» «Дикооб-раз», сидевший напротив, взглянул на меня и слегка подмигнул. Я в ответ подал ему знак указательным пальцем и скорчил гримасу.

Я с трудом дождался, пока «Красная рубашка» сел, наконец, на свое место. И когда, неожиданно для всех, встал «Дикообраз», я так обрадовался, что невольно захлопал в ладоши. «Барсук» и за ним все остальные обернулись в мою сторону, и мне стало как-то неловко.

«Что-то скажет «Дикообраз»?» – подумал я. А он уже начал:

– Вот тут директор и особенно старший преподаватель выражали крайнее сожаление по поводу отъезда Кога-кун на новое место, я же, напротив, желаю Кога-кун, чтобы он как можно скорее покинул ваши края. Но-бэока – это захолустье, и, по сравнению с нашим городом, там, вероятно, много бытовых неудобств. Но, по слухам, это местность, где сохранились очень простые и честные нравы, и говорят, что там все, и преподаватели и школьники, отличаются старинной прямотой и честностью. Я верю, что в Нобэока не найдется ни одного наглого франта из тех, что рассыпают направо и налево лживые комплименты и с милым видом обманывают благородных людей! И я не сомневаюсь, что такого славного и хорошего человека, как он, разумеется встретят там с распростертыми объятиями! Со своей стороны я от души поздравляю Кога-кун с этим назначением. В заключение хочу пожелать, чтобы, прибыв на новое место в Нобэока, он выбрал себе среди тамошних жительниц достойную, благородную женщину, хорошо если б из состоятельного дома, и, не теряя времени, создал свою семью, полную мира и спокойствия. А та неверная, непостоянная кокетка пусть умрет со стыда! – и, громко откашлявшись, «Дикообраз» сел на свое место.Я хотел было опять похлопать, но постеснялся, как бы все снова не стали оглядываться на меня.

«Дикообраз» уселся, и тогда поднялся «Тыква». Он учтиво обошел всех до последнего столика в зале, вежливо кланяясь каждому из присутствующих, и затем сказал:

– По случаю моего близкого отъезда на Кюсю, вызванного личными обстоятельствами, вы, господа преподаватели, устроили для меня этот торжественный банкет, – это оставит в моей душе поистине неизгладимый след… С особенно глубокой благодарностью я навсегда сохраню в своей памяти речи, только что произнесенные директором, старшим преподавателем и другими коллегами. Я уезжаю в далекие края, но я прошу вас, как и прежде, неизменно сохранить ваше ко мне расположение!

И он тихонько вернулся на свое место.

Это просто непостижимо, до чего «Тыква» хороший человек! Он почтительно поблагодарил директора и старшего преподавателя, которые его же одурачили! Кланялся он, как этого требовали приличия, однако, судя по всему его виду, и по тому, как он говорил, и по выражению его лица, – он, казалось, и в самом деле благодарил от души.

Если такой святой человек всерьез высказывает свою благодарность, то становится грустно за него и как-то стыдно за себя. Но и «Барсук» и «Красная рубашка» вполне серьезно и внимательно слушали его – и хоть бы что!

Когда речи закончились, принялись за еду, и со всех сторон слышно было только, как шумно прихлебывают суп. Я тоже попробовал этот суп, он показался мне невкусным.

На столиках была расставлена закуска – заливная рыба, но только приправу к ней приготовили неудачно; было и сасими – нарезанная ломтиками сырая рыба с подливкой, однако ломтики нарезали слишком толсто, и получилось так, словно ешь просто ломти сырого тунца. Тем не менее соседи мои ели и причмокивали, как будто это очень вкусно. Видно, не приходилось им есть кушанья, приготовленные по-эдоски!

Тем временем бутылочки с сакэ начали все чаще переходить из рук в руки, в зале стало шумно. Нода почтительно подошел к директору и принял от него чашечку с сакэ. Вот мерзкий тип! «Тыква» пил со всеми по порядкуи, видимо, собирался обойти таким манером всех кругом. Нелегкое дело!

Подойдя ко мне и расправляя складки хакама, он предложил:

– Выпьем по чашечке?

Я тоже выпрямился в своих тесных брюках и поднес ему сакэ.

– Вы уезжаете… как мне жаль, что мы скоро расстанемся, – сказал я. – Когда вы отправляетесь? Я непременно хочу поехать проводить вас до побережья.

– Нет, что вы, – возразил «Тыква», – ни в коем случае не затрудняйте себя!

Несмотря на его возражения, мне хотелось взять в школе отпуск и поехать его проводить.

Через час в зале был полный беспорядок. Два-три человека уже напились до того, что едва ворочали языком. Раздавались восклицания: