Николай Степанченко - МЕДСЕСТРА

А на сороковой день медицина явила чудо. Девочка открыла глаза и попросила водички. Того, чего больше всего боялись, не произошло. Девочка уверенно считала пальцы, которые ей показывал невропатолог, говорила, какое время года на дворе, читала нам по памяти Пушкина и кушала яблочное пюре. Она не стала слабоумной. А еще, она не погибла от травм, нанесенных ей поливалкой, и благодаря хорошему уходу не умерла от осложнений — сепсиса или двусторонней пневмонии. Пролежав у нас еще две недели, она перебралась наверх. Там ей предстоял еще ряд операций. Потом полгода ее заново учили ходить, кормили витаминами и заставляли приседать и бегать по специальной дорожке в отделении лечебной физкультуры. Через год она стала абсоютно здоровым человеком, только головные боли на перемену погоды мучают ее до сих пор.

Пока девочка лежала у нас, отделение было переполнено дефицитными препаратами. Дисциплина пошла вверх, а кривая смертности резко вниз. Как лучшее отделение в году, мы получили переходящий красный флажок, который заведующая с ехидной улыбочкой водрузила на тумбочку у единственной опустевшей кровати в дубль-блоке «Б». «Чего стоим, коллеги? За работу, за работу».

Родился я в центре, а рос и мужал на тогда еще новеньком Лесном массиве, а точнее, в его сердце — Водопарке. Настоящая рабочая окраина, заселенная кем попало, встык с огромным лесом, с локальными лесками между домов и, конечно, огромным количеством стратегических водокачек — все это создавало особый микроклимат. Наркотики тогда еще не получили такого широкого распространения, как сейчас, зато было кое-что другое.

Например, так называемое «конокрадство». Дело в том, что километрах в пяти напрямик через лес, возле деревни Быковня, находился крупный конезавод. И вот несколько ребят однажды украли отбившуюся от табуна лошадь. Честно говоря, неясно, то ли украли, то ли нет, но движение постепенно набрало силу и вот уже вЕрхом доблести стало «идти по коней» и все, что было связано с лошадьми, лесом, Быковней и персоналиями, стало окутываться завесой тайны и обрастать легендами.

Процесс обрастания происходил столь быстро, что через очень короткое время стало невозможно отличить правду от вымысла, а банальную пьянку «старших» в лесу от героического похода. Участковый, родительские комитеты, детская комната милиции, педагоги, не разбираясь особо, вешали ярлык «конокрад» на любого хулигана, по пьяни расколотившего стекло в газетном ларьке. Старшие же — обычные девяти-десятиклассники из пролетарских семей с врожденным геном воровства, пьянства и насилия — были только рады такому подтверждению их авторитета. Согласитесь, одно дело просто бухать по чердакам и заниматься ближе к ночи гоп-стопом, а совсем другое дело быть окруженным романтическим флером ночного рыцаря, пирата, благородного разбойника — конокрада. Особому микроклимату способствовало также население массива. Например, в четвертом парадном нашего дома 10 квартир отдали цирковым лилипутам. Лилипуты от прочих людей с нарушениями роста отличаются тем, что они сложены пропорционально и могут иметь абсолютно нормальных детей. Представляете, идет Пал Палыч, сам ростом 12-летнему пацану по грудь, со своей супругой Сюзанной Аркадьевной, накрашенной, как кукла, а она ростом и вовсе с большую собаку. На голове широкополая шляпа, одет в кожаный плащ, каблук высокий зачем-то. Личики у обоих, как печеные яблочки, важные. При взгляде на них, мир подростка трещал по швам и качался, как пьяный. Умом ты понимаешь, что перед тобой взрослый дядька, но рука так и тянется погладить его по голове или щелбана дать — буквально держишь себя за руку.

Соседний дом почти целиком был отдан глухонемым — этих мы просто боялись. Дети у них были и нормальные, и глухонемые. По понятным причинам мы почти не общались. Да и жили они совершенно замкнутым сообществом. Через дорогу находился детский дом для самых маленьких брошенных с отклонениями в развитии, а дальше по дороге дом УТОС — украинского товарищества слепых. В общем, если, выходя из дома утром, ты не встретил урода, значит что-то в жизни пошло не так.

Легенды легендами, но кое-что всплывало со временем. Вот всплыло тело одного из старших, не поделившего лошадь с цыганами-пастухами. Нашли за Заячьей поляной труп молодой кобылы, забитой насмерть палками и доколотой самодельным ножом. Посадили кого-то. Одного молодого человека забили насмерть в отделении милиции. Ну и много шума вокруг всего этого, песни под гитару на соответствующую тему, рисунки на партах в окрестных школах, похвальба малышни знакомством со «старшаками-конокрадами». Вот и вышел уже кое-кто из тюрьмы. Настоящие наколки, настоящий срок — настоящий уголовник. К 1989 году было окончательно сформировано «землячество Водопарка». Со своими авторитетами, точками и понятиями. Работали на рынке «Радуга», на рынке у метро «Пионерская», шатались туда-сюда, сидели группами на водокачках — здравомыслящие люди за их заборы нос не совали. Малышня на побегушках, грузчиками, курьерами. Кто постарше уже и точки свои держали по продаже сигарет. Карманники, спекулянты, менялы, кидалы, бомбилы позже переродились в братву, и пацаны с Водопарка очень плотно взяли под контроль массив с прилегающими к нему торговыми точками.