Грэм Грин - Тайный агент

— Имел.

В ее голосе зазвучал гнев:

— Значит, вы любили эту потаскушку?

— Нет, — сказал он. — Не больше, чем других. Сегодня у нас было четыре воздушных налета. Наверное, кроме нее, они убили еще пятьдесят или сто детей...

Он внезапно осознал, как все это было глупо. Он тайный агент, посланный для заключения сделки, определяющей судьбы его страны. Она — дочь лорда, у которого он хотел купить уголь, столь необходимый его стране. Кроме того, она — возлюбленная некоего мистера Форбса, контролирующего семь угольных шахт и содержащего любовницу в Шепердс-маркет (впрочем, это к делу не относится). Управляющая гостиницей или мистер К. убили ребенка — они действовали, очевидно, по поручению тех, кто послал Л., хотя находились на службе у тех же людей, что и Д. Такова ситуация — с точки зрения стратегии, политики и уголовного кодекса. И, несмотря на это, они разыгрывают сцены ревности, будто нет войны и время ничего для них не значит.

Она сказала:

— Я не верю. Вы любили ее.

— Ей было только четырнадцать лет, насколько мне известно.

— О, я полагаю, вы достигли того возраста, когда ищут утешения у молоденьких.

— Нет.

— Но вы же не станете здесь... Я имею в виду убийство... понимаете? Они повесят вас. На такое идут только ирландцы. И их всегда вешают.

— Что ж, — сказал он неопределенно.

— Ах, черт возьми, — сказала она. — Все время была открыта дверь. — Потом, после паузы, добавила: — Я, возможно, выдала вас. Они, наверное, догадались... Они ведь читали газеты. Возможно, и Скотленд-Ярд подслушивает. Им ничего не стоит спуститься вниз и набрать по другому телефону три девятки.

— Кому «им»?

— Горничной или моим друзьям. Никому нельзя верить. Уходите. Вам нельзя там оставаться.

— Да, — сказал он. — Пора двигаться. Бона нуче.

— Это еще что за чертовщина?

— Энтернационо, — сказал он и повесил трубку.

Он открыл дверь в гостиную. Людей поубавилось, да и пирожных тоже. Мистер К. стоял около мисс Карпентер, которая, болтая без умолку, не отпускала его от себя. Д. направился к ним, и мистер К. вздрогнул. Д. пришло в голову, что он не похож на тех, кого убивают. С другой стороны, он — предатель и вполне заслужил смерть. Возможно, это неспортивно: К. — слишком легкая жертва. Но его смерть будет предостережением для остальных предателей. Д. сказал мисс Карпентер:

— Боюсь, мне придется похитить у вас вашего спутника. — При этом он надел перчатки и подумал, что их уже больше нельзя снимать.

— Я не пойду, — сказал мистер К., и мисс Карпентер кокетливо надула губки.

— Право же, это очень важно, — сказал Д. — Иначе я не стал бы лишать вас его общества.

— Не понимаю, — игриво сказала мисс Карпентер, — что за секреты такие?

— Я был в своем посольстве, — сказал Д. Его воображение заработало. Он никого не боялся. Наступила его очередь внушать страх, и он чувствовал странное веселье, он едва удерживался от смеха. — Мы обсуждали возможность основания центра по изучению энтернационо в нашей стране.

— Как вы говорите? — спросил доктор Беллоуз. Он появился около буфета с черноволосой женщиной средних лет, одетой в платье из розового кретона. Его голубые глазки возбужденно сияли. — Сейчас, во время войны?

— Какой смысл, — философствовал Д., — отстаивать то или иное общество с оружием в руках, если мы одновременно не укрепляем его изнутри? — Он слегка ужаснулся простоте, с которой он произнес эти слова, и одновременно почувствовал сожаление: безумные, несбыточные грезы вселял он в обитателей этого невзрачного заведения. Глаза старого либерала наполнились слезами. Доктор Беллоуз был в восторге:

— И в конце концов в этом горниле страданий зародится некий лучший мир?

— Теперь вы понимаете, почему я и мой соотечественник должны немедленно покинуть вас.

Это была совершенно нелепая выдумка, но во что только не поверят те, кто надеется на осуществление своей мечты. Все люди в этой комнате жили в нереальном мире, высоко над Оксфорд-стрит, в безмятежном ожидании чуда. Доктор Беллоуз весь сиял:

— Я бы ни за что не поверил в это сегодня утром... сколько лет... исполняется мечта моей жизни. — Он протянул Д. руку. Все смотрели на него. Мисс Карпентер вытерла слезы. — Да благословит вас Господь.

Мистер К. сказал:

— Я не пойду. Мне не хотелось бы... — Но никто уже не обращал на него внимания. Леди в кретоне восторженно подвела его вместе с Д. к лифту, еще раз поблагодарила их... От страха К. позабыл английский и начал на языке, понятном лишь Д., умолять всех обождать и выслушать его. Он выглядел больным и разбитым. Он пытался объясниться на энтернационо, сказать хоть что-нибудь. Побелевшими губами он повторял: «Ми корда, ми корда», — но в этот момент все словно забыли энтернационо, лифт захлопнулся, и они стали спускаться вниз. Проплыло мимо лицо доктора Беллоуза, пуговицы жилетки, ботинки — он носил ботинки. Мистер К. взмолился: — Вы не посмеете ничего сделать. Ничего.