Грэм Грин - Тайный агент

Он отошел от окна и сказал мисс Карпентер:

— У вас здесь есть телефон?

— О, конечно. В кабинете доктора Беллоуза.

Он улыбнулся:

— Я слышал, мистер К. собирается проводить вас домой?

— О, это очень любезно с вашей стороны, мистер К. Право, не стоит беспокоиться. До Мордена так далеко.

— Ничего, — пробормотал К. Он все еще держал в руке пирожное, как солдатский жетон, по которому можно опознать труп.

Д. открыл дверь кабинета и быстро извинился. Какой-то средних лет человек с бритым тевтонским черепом сидел с угловатой девицей на столе доктора Беллоуза. Слегка пахло луком, кто-то из них поужинал бифштексом.

— Простите, я зашел позвонить по телефону.

Угловатая девица захихикала. Она была удивительно непривлекательна. На ней были большие мужские часы и брошка в виде собаки.

— Пожалуйста, — буркнул немец. — Пойдем, Уинифред. — Он натянуто поклонился Д. — Корда, — сказал он, — корда.

— Корда?

— На энтернационо это — сердце.

— А, да-да.

— Мне страшно нравятся английские девушки, — пояснил немец.

— Вот как?

— Они так невинны. — Немец снова поклонился и закрыл дверь.

Д. набрал номер лорда Бендича.

— Мисс Каллен дома?

— Мисс Каллен здесь не живет.

Ему повезло: ответила женщина, а не дворецкий, который мог запомнить его голос. Он сказал:

— Я не могу найти ее в телефонном справочнике. Не дадите ли вы мне ее номер?

— Не знаю, могу ли я это сделать.

— Я ее старый друг. Приехал в Англию всего на день-два...

— Простите, но...

— Она будет очень огорчена...

— Простите...

— Она несколько раз специально просила...

— Мэйфэр 3012.

Он набрал номер и стал ждать. Приходилось надеяться, что мисс Карпентер не отпустит мистера К. Он хорошо знал, что условности бывают сильнее страха, особенно когда это страх неопределенный и расплывчатый. Научиться бояться — это тоже наука. Он спросил:

— Мисс Каллен дома?

— Не думаю. Подождите.

Даже если он сам не получит угля, нужно хотя бы помешать Л. И кроме того, доказать, что убийство... было убийством.

Внезапно раздался голос Роз:

— Алло. Кто это?

Он сказал:

— Мое имя Глоувер.

— Что вы хотите? Я не знаю никакого Глоувера.

— Я живу в Честер-гарденс, дом номер три. Почти рядом с посольством.

На другом конце провода воцарилось молчание. Он сказал:

— Конечно, если вы верите в эту историю... с самоубийством или если вы тоже думаете, что я и в самом деле не Д., можете сегодня же вечером поднять на ноги всю полицию.

Она не отвечала. Может быть, повесила трубку? Он сказал:

— Девочку все-таки убили. Отлично придумано, а?

Ее прорвало наконец:

— Вас волнует только это?

Он сказал:

— Я убью того, кто это сделал... Я не знаю точно, кто именно. И не хочу ошибиться. Нельзя позволить себе убивать невиновных.

— Вы по-прежнему сходите с ума. Разве нельзя выбраться отсюда и уехать домой?

— Меня, возможно, расстреляют. Хотя это и не имеет большого значения... Но мне не хотелось бы, чтобы Л....

Она сказала:

— Вы опоздали. Они подписали контракт.

— Вот этого я и боялся... Вам известны условия контракта? Я не представляю, как они могут надеяться вывезти уголь, не нарушив соглашение о нейтралитете.

— Я спрошу Фурта.

— Он тоже подписал?

— Да, он подписал.

За дверью опять забренчало пианино, кто-то запел. Песня тоже пелась как будто на энтернационо: то и дело повторялось слово «корда». В трубке снова послышался ее голос:

— Он больше ничего не мог сделать. — Она оправдывала его. — Когда подписали остальные... все...

— Да, конечно.

Он почувствовал странный укол ревности из-за того, что ей хотелось защитить Форбса. Так онемевшая рука начинает снова чувствовать, и первое, что она чувствует, — это боль. Он не любит ее. Он давно не может любить ни одного живого человека, но тем не менее ощутил этот укол. Она сказала:

— Откуда вы звоните? Все время какие-то странные звуки...

— Я на студенческом вечере. У них это так называется. Вечер школы энтернационо.

— Боже, какой вы осел! — сказала она с отчаянием. — Неужели вы не понимаете, что у них есть ордер на ваш арест. Сопротивление полиции. Поддельный паспорт. Бог знает что еще.

Он сказал:

— Здесь самое безопасное место. Мы сидим и едим пирожные.

— Ну что вы за балбес, ей-богу! — сказала она. — Вы же взрослый человек, вы обязаны о себе позаботиться.

Он сказал:

— Вы спросите у Форбса то, что хотели?

— Когда вы говорили, что собираетесь кого-то убить, вы ведь не имели в виду?..