Роберт (2) Стоун - В зеркалах

Ирвинг подошел к краю эстрады и посмотрел вверх, на прожектора. Рейнхарт сделал жест, словно поправляя галстук, и вошел в шатер.

Трава под брезентом была не такого цвета, как на поле; земля здесь была влажной и скверно пахла. В траве были вытоптаны грязные тропинки. Рейнхарту вдруг все это напомнило какое-то совсем другое место. Он сорвал с пола одуванчик, а когда выпрямился, под его веками пробежали разноцветные вспышки. Он уставился сквозь них на седого старца, который глядел на него с насмешливым добродушием.

Снаружи раздавался оглушительный шум, округленный нарастающий звук, который рябил брезентовые стены. Рейнхарт смотрел на старика и старался вспомнить, где было это другое место.

— Кафе «Ребел»,— сказал Рейнхарт.

— Кафе «Ребел»? — вежливо переспросил сенатор Арчи Раис.— Вы, по-видимому, немало времени провели в этом кафе. Или там виски разбавляют один к десяти?

На складном столе посреди шатра стояла бутылка «Старой смеси». Рейнхарт подошел и стал смотреть, как свет фонаря просачивается сквозь жидкость, отбрасывая волнистые тени на стопки бумаги рядом с бутылкой. От шума снаружи стены и потолок надувались огромными противными пузырями текучего брезента. Рейнхарт потрогал пальцами грудь и ничего не почувствовал. Он смотрел на бутылку.

— Рейнхарт! — позвал чей-то голос.

Кто это крикнул: «Рейнхарт»? Он повернулся на звук, и в его исходной точке увидел Бингемона и Кинга Уолью, которые смотрели на него.

— Поди-ка сюда, приятель,— сказал Бингемон. «Мистер Бингемон — это зрелище»,— подумал Рейнхарт.

— Какого черта, дружок? — ласково спросил мистер Бингемон.— Вы же не пьяны, а?

— Нет,— сказал Рейнхарт.— Я не пьян. Вот увидите. Мистер Бингемон замигал, уставился на него и расхохотался.

— Сукин ты сын,— сказал он Рейнхарту.— Можешь быть уверен, я с тебя глаз не спущу. Бьюсь об заклад, ты себя покажешь.

— Да, покажи себя, дружок,— хрипло сказал Кинг Уолью,— и мы тебя расцелуем.

Красные и белые зловещие кольца плавали над их головами. Рейнхарт смотрел на них с торжественной серьезностью.

— Он сегодня на взводе,— сказал Бингемон.— Черт подери, с этими сукиными детьми надо держать ухо востро, когда они слишком развеселятся. Я хочу сказать, что ты опоздал на час, рыло!

— Да,— сказал Рейнхарт, посмотрев на часы, которых, как он прекрасно знал, на его левом запястье не было. Когда-то у него были часы, вспомнил он, но он их заложил.— Извините.

Бингемон и Уолью вышли на эстраду. На их месте короткими прыжками возник Джек Нунен. «Он будто перекроил себе лицо,— подумал Рейнхарт,— сырость вокруг глаз, а рот и нос словно заново наклеены».

— Я решил подождать, пока они уйдут, чтобы сказать вам вот что,— объявил Джек Нунен.— Вы здорово вляпались. Знаете, что сказал Бингемон? Он сказал, что убьет вас, если вы его сегодня подведете. Так и сказал: «Я его убью». И вполне возможно, что это — не для красного словца, Рейнхарт. Вы же его знаете. Я хочу сказать, что он может и вправду вас убить!

— Джек,— сказал Рейнхарт.

— Что? — слезливо спросил Джек Нунен.

— Ничего, Джек. Ничего.

Он прошел в тот угол шатра, где Фарли-моряк нервно перелистывал пачку Исписанных листов.

— А! — сказал Фарли.— Рейнхарт, старина, ты впал в немилость, приятель. Тебя недолюбливают. Берегись Бингемона.— Он быстро посмотрел по сторонам.— Мы с тобой ведь будем стоять друг за друга, а? Пойдем рука об руку, верно?

— Конечно,— сказал Рейнхарт.— Нас водой не разольешь.— Он вышел на эстраду и уставился на толпу, проходившую по яркой траве. Ирвинг стоял у края эстрады с проводом в руке.

— Видишь? — сказал Ирвинг, кивая в сторону горелок на перекрещенных лопастях.— Это крест. Они здесь сегодня зажгут крест.

— Знаю.

— Это уже не смешно. И всегда-то эта штука была не слишком веселой, но, знаешь, когда такое...— Он обвел рукой трибуны.— Такое собирается вместе, чтобы зажечь крест, я теряю sang froid [16] Спокойствие духа (франц.). . Видишь ли... крест! Это же для меня.

— Брось, Ирв,— сказал Рейнхарт.— Только увидел крест и уже думаешь, что он для тебя. А он отчасти и для меня.

Над прожекторами во мраке невидимой Толпы бился гул, падавший на поле, как волны черного снега, или тень крыльев, или перекличка хищных птиц на ветру. Рейнхарт посмотрел на прожектора и увидел мертвые побелевшие глаза, подергивание тощих шей, окровавленную кость, терзаемую добычу — огромный стонущий птичник, клювы и когти.

— Ирвинг,— сказал он,— как ты думаешь, кого они там собрали? Ирвинг пожал плечами.