Роберт (2) Стоун - В зеркалах

— Кто стоит за этим?

— Не знаю,— сказал Берри.— Свободные техасские денежки.

— У них ничего не выйдет,— сказал Рейни.— Это невозможно.

— Я знаю, детка. Я знаю, что у них ничего не выйдет. Даже вы знаете, что у них ничего не выйдет. Но они-то этого не знают, а потому, глядишь, и добьются своего.

— Какое-то безумие,— сказал Рейни.— Зачем им понадобилось устраивать такое сумасшествие?

— Видите ли, друг мой, это все та же старая история: кто хуже. Но по моему мнению, мнению журналиста, они сядут в лужу. Во-первых, этот стадион находится в негритянском квартале. А к тому же я слышал, что завтра там соберутся еще черные, которые не работают у Лестера, и вот их умиротворить будет потруднее. И еще: во всей этой операции есть какая-то гнильца. Ничего похожего на добрые старые времена подначивания черномазых. Знаете, мне кажется, кое у кого из этих гладких толстяков есть в характере легкая склонность к самоубийству. Они помнят Аламо [15] Форт в Техасе. Во время войны США с Мексикой в 1836 году был осажден мексиканскими войсками. Гарнизон защищался до последнего человека. Выражение «Помните Аламо!» стало призывом к мести. , ясно? Они думают, что пока вам не устроят хорошенькую резню, вы и знать не знаете, как это бывает.

— Они сумасшедшие,— сказал Рейни.

— Что ж, ведь и вы тоже, детка, не в своем уме, так почему бы вам не присоединиться к ним? — Он допил вино и весело посмотрел на Рейни.— Черт подери! Конечно. Вы же хотите оказаться в центре событий. Ну, так отправляйтесь туда и отчитайте их хорошенько. Скажите, что вас они надуть не могут.

— Да,— сказал Рейни.— Я пойду туда. Я должен что-то сделать. Берри поставил кружку и отошел от стойки.

— Смотрите не подведите меня,— сказал он, поправляя соломенную шляпу.— Не то я пожалею, что рассказал вам.

Он оглядел кафе и вышел в темноту. Над улицей проносились обведенные лунным светом облака. Не было заметно никаких признаков утра.

Рейни заглянул в вестибюль гостиницы. Швейцар ушел, за конторкой не было никого. В одной из верхних комнат негромко играло радио.

Он вернулся в кафе и сел за столик у стены. Время от времени он поглядывал в окно, не забрезжил ли день, но там была только ночь. Кто-то расхаживал взад и вперед по комнате над его головой.

Он уткнулся лицом в руки и увидел ночные облака.

Когда он поднял голову, в комнате было почти совсем темно. Лампы над стойкой погасли, но дверь, ведущая в посудомойную, была открыта, и за ней виднелась лампочка без абажура, висевшая над глубокой раковиной. На улице стоял непроницаемый мрак. В дверях появился мистер Клото.

— Надвигался ураган,— сказал он Рейни,— но ушел в море. Рейни рассматривал мистера Клото в свете тусклой лампочки.

Ему казалось, что в комнате есть еще люди: он на мгновение словно увидел, что кто-то сидит, положив локти на столик, в темноте у окна.

— Все кончено,— сказал Рейни.— Мы больше не будем брать интервью. Я собрал все нужные мне сведения. Я разделаюсь с вами.

— Рейни,— ласково сказал мистер Клото,— лучше поищите, где бы приклонить голову. Это вам не по силам.

— Мне все равно,— сказал Рейни.— Я больше в этом не нуждаюсь.

— Вы увидите, как мир сужается. Вы увидите, как мир становится маленьким.

— Я это уже видел.

Мистер Клото прошел мимо него, медленно приблизился к окну и задернул занавеску.

— «Мамочка, позволь, я выйду поиграю в темноте»,— пропел он по-матерински ласково.— Где сейчас ваша мамочка? Мамочки нет, детка. Человечек совсем один?

— Да,— сказал Рейни,— я один.

— Значит, нечего вам и соваться. Вы ни с кем не в силах разделаться.

— Если я один бессилен, то и вы тоже. А вы останетесь один.

— Ах, мистер Рейни,— сказал Клото со вздохом,— опять тщеславие. Больные иллюзии. Я никогда не бываю один.— Он улыбнулся.— Если бы вы были нормальным человеком, вы бы не сидели тут. Если бы вы обладали целостностью духа, то даже я вас уважал бы. Но вы просто дурак. Неужели вы не понимаете?

— Каков я, не имеет ни малейшего значения. Если то, что я сделаю, ни к чему не приведет, это тоже не имеет значения. Но ничто не дается даром, Клото. Даже вам. Жизнь реальна, и люди реальны, и бездушный прах пробуждался не для того, чтобы вы творили подобие жизни и смерти. И я выступаю против вас,

— Ну что ж, извольте. Но разрешите сказать вам, что вы — основа существующего порядка вещей. Пока находятся люди вроде вас, все будет идти как по маслу. Право, не знаю, что было бы со мной без вас.