Эптон Синклер - Столица

Они остановились у его банка.

— Банк еще закрыт,— сказал Оливер,— но кассир окажет любезность. Объясни, что тебе необходимо иметь деньги на руках к открытию биржи.

Монтэгю зашел в банк и получил всю сумму — шесть новеньких, хрустящих десятитысячных кредиток. Он запрятал их в самый дальний карман и, застегивая пальто, подивился мимоходом великолепию обстановки и той невозмутимости и привычной быстроте, с которой клерк сделал нужный подсчет и выдал столь крупную сумму; затем оба поехали в банк Оливера, и тот взял сто двадцать тысяч, после чего, расплатившись с кебменом, они пошли по Бродвею в направлении Уолл стрита. До открытия биржи оставалось четверть часа, и со всех трамваев и перевозов на Уолл-стрит вливался густой поток зажиточного вида людей, спешивших в свои конторы.

— Где помещаются твои маклеры? — спросил Монтэгю.

— У меня маклеров нет — по крайней мере на такие дела,— сказал Оливер. Он остановился у одного из высоких зданий.— Вот здесь, во втором этаже налево, находится контора Хэммонда и Стритера,— сказал он.— Зайди туда и спроси кого-нибудь из компаньонов фирмы; представься под вымышленным именем...

— Что?! — воскликнул Монтэгю.

— Ну, дружок, и не воображай открывать им свое настоящее имя. Не понимаю, какая тебе разница!

— Мне и в голову никогда не приходило делать подобные вещи,— ответил Монтэгю.

— Так пусть придет сейчас. Но Монтэгю покачал головой

Я не сделаю этого,— сказал он.

— Хорошо,— ответил Оливер, пожав плечами.— Тогда скажи просто, что не желаешь себя называть. Они особой щепетильностью не отличаются и деньги примут.

— А вдруг нет? — спросил тот.

— Тогда подожди меня на улице, и мы пойдем в другое место.

— Что мне покупать?

— Десять тысяч акций Трансконтинентальной компании по цене открытия; и скажи, пусть покупают, имея в виду повышение, и не останавливаются на какой-либо цифре, пока не получат от тебя распоряжения о продаже по телефону. А потом сиди и жди, я за тобой зайду.

Скрепя сердце Монтэгю пошел исполнять приказание. Когда он открыл дверь с дощечкой «Хэммонд и Стритер», навстречу ему поднялся молодой человек с приятным лицом и, осведомившись, что ему угодно, направил его к седовласому и очень любезному джентльмену, оказавшемуся мистером Стритером. Монтэгю отрекомендовался приезжим с Юга и выразил желание приобрести акции. Мистер Стритер провел его в свой кабинет, уселся за конторку и разложил перед собой несколько бланков.

— Будьте любезны, как ваша фамилия? — обратился он к Монтэгю.

— Я не хотел бы ее сообщать,— ответил тот. Мистер Стритер положил перо.

— Не хотели бы сообщать своей фамилии? — удивился он.

— Да,— спокойно ответил Монтэгю.

— Но почему же?— возразил мистер Стритер.—Не понимаю...

— Я в этом городе человек посторонний,— сказал Монтэгю,—и с биржевыми операциями дела никогда не имел. Я предпочел бы остаться неизвестным.

Тот проницательно посмотрел на него.

— Откуда вы приехали? — спросил он.

— Из Миссисипи,— последовал ответ.

Но в Нью-Йорке вы остановились где-нибудь?

— В отеле,— сказал Монтэгю. Какое-то имя все-таки придется дать.

— Я думаю, можно любое,— ответил Монтэгю.— Джон Смит, например.

— Это не допускается в нашей практике,— сказал маклер.— Мы требуем, чтобы наши клиенты называли свои подлинные имена. На бирже существуют известные правила...

— Тогда прошу извинить за беспокойство,— ответил Монтэгю.— Но позвольте добавить: предполагаемую сделку я намерен совершить за наличные.

— Сколько акций вы желаете купить?

— Десять тысяч.

Услыхав этот ответ, мистер Стритер стал гораздо внимательней.

— Это крупная операция,— сказал он. Монтэгю промолчал,

— А что именно вы хотели бы купить? — снова спросил мистер Стритер.

— Акции Трансконтинентальной компании,— ответил Монтагю.

— Хорошо,— сказал после некоторой паузы маклер,— мы постараемся исполнить ваше поручение. Но вам придется рассматривать его как... гм...

— Строго конфиденциальное,— подсказал Монтэгю. Мистер Стритер выправил необходимые документы, проглядев которые, Монтэгю увидел, что в графе «сумма» проставлено сто тысяч долларов.

— Тут ошибка,— сказал он,— у меня только шестьдесят тысяч.

— О! — воскликнул мистер Стритер.— Мы ведь накидываем десять процентов сверх себестоимости.

Монтэгю не предвидел такого обстоятельства; он быстро произвел в уме подсчет и спросил:

— Что стоит акция в настоящий момент?