Эптон Синклер - Столица

— Как! На всю неделю?

— На всю. Поверь, визит к ним для тебя важнее всех прочих дел. Миссис Уинни заедет за нами в своем автомобиле, и у Дэвонов ты завяжешь уйму необходимых знакомств.

— Оливер, я прямо не представляю, как мне быть,— в отчаянии воскликнул Монтэгю и принялся горячо спорить с братом, перечисляя предстоящие ему многочисленные дела. В ответ на это Оливер лишь ограничился замечанием, что была бы охота, а возможность найдется; и кто же это отказывает Элдридж-Дэвонам, если они пригласили провести у них рождество!

И действительно, возможность нашлась. На прошлой встрече мистер Хэсбрук сказал, что очень много для процесса им уже сделано и что он перешлет Монтэгю имеющиеся у него бумаги. Приехав утром в контору, тот нашел их у себя на столе. Это была целая кипа в несколько тысяч страниц, проглядев которые, Монтэгю к величайшему своему огорчению увидел, что они содержат не только исчерпывающий судебный иск со всеми необходимыми ссылками и цитатами, но и краткий предварительный набросок его речи,— словом, весь подготовительный материал, собранный самым основательным и добросовестным образом. Проделанная уже работа стоила никак не менее, чем десять или пятнадцать тысяч долларов, и Монтэгю сидел смущенный, перелистывая аккуратно отпечатанные на машинке страницы. Да, если все клиенты будут поступать с ним, как мистер Хэсбрук, он сможет позволить себе проводить рождественские праздники в гостях!

Монтэгю ощутил даже некоторую досаду, ибо кое-какие из пунктов он уже отметил про себя и намеревался щегольнуть ими на суде. Но, видимо, в данном процессе ему предстояло играть лишь роль подставного лица. Он взял телефонную трубку, вызвал мистера Хэсбрука и спросил, как он предлагает ему поступить с. этими бумагами. Ведь в них изложено подробнейшим образом все дело, и не надлежит ли ему просто использовать их в том виде, как они есть?

Никто не сумел бы ответить деликатнее, чем ответил ему мистер Хэсбрук. Бумаги переданы в полное распоряжение Монтэгю — он может поступать с ними по своему усмотрению: может использовать их в том виде, как они есть, может полностью их отбросить, может положить их в основу собственной работы — словом, как ему будет угодно; и любое его решение вполне удовлетворит мистера Хэсбрука. После этого разговора Монтэгю с легким сердцем написал Элдридж-Дэвонам, что с удовольствием принимает полученное от них официальное приглашение.

А среди дня ему позвонил Оливер и сказал, что обед, на котором должен присутствовать Монтэгю, будет завтра и что он заедет за ним в восемь часов вечера.

— Обед у Ивэнсов,— добавил Оливер.—Ты их знаешь?

Монтэгю слышал о Джеке Ивэнсе — председателе правления западных железных дорог.

— Это тот самый Ивэнс? — спросил он.

— Тот самый,— ответил Оливер.— Большой чудак, но с деньгами. Я приеду заблаговременно и все тебе объясню.

Однако объяснение последовало раньше, чем приехал Оливер. На следующий день Монтэгю посетила дама — и не кто иная, как сама миссис Уинни Дюваль. Она объяснила, что кто-то ей оставил наследство, получение которого сопряжено с некоторыми формальностями, и ей хотелось бы поручить это дело новоиспеченному юристу. При этом она надеется, что в виде самопоощрения он потребует с нее возможно более крупный гонорар. А впрочем, все это сущие пустяки: какая-то сотня тысяч от давно забытой тетки, умершей где-то там на Западе.

Когда с деловым разговором было покончено, миссис Уинни спросила, где сегодня Монтэгю обедает; этот-то вопрос и дал ему повод упомянуть Джека Ивэнса.

— Бог ты мой! — воскликнула, рассмеявшись, миссис Уинни.— Неужели Олли потащит вас к ним? Вот будет потеха!

— Вы с ними знакомы?— спросил Монтэгю.

— Избави боже! — ответила она.— С ними никто не знаком, но все о них знают. Конечно, муж встречается со старым Ивэнсом в деловых сферах и даже считает его добрым малым, но семейство — это сплошной кошмар!

— Семья большая?

— Нет, только старая леди, две взрослых дочери и сын. Сын, говорят, славный парень, но папаша крепко прибрал его к рукам и послал работать на свой завод. А управиться с дочерьми ему, должно быть, показалось непосильной задачей, и он отдал их в пансион, где обучают изысканным манерам; поверьте, более утонченных особ вы, наверное, не встречали никогда в жизни!

Подобное предисловие сулило Монтэгю много забавного.

— Но для чего все-таки они понадобились Оливеру, хотел бы я знать?— спросил он с недоумением.