Эптон Синклер - Столица

Оливер считал, что для его брата это совсем неподходящий клуб; сфера Монтэгю — люди солидные, респектабельные, и ввести его к ним должен генерал Прентис. Однако Монтэгю получил разрешение позавтракать здесь по протекции Оливера и Рэгги Мэна, который забежал в клуб под свежим впечатлением спора с миссис Ридгли-Кливден о маршруте иностранного принца и сверх того принес забавное известие о том, как миссис Ридгли-Клив-ден подралась со своей горничной.

Монтэгю упомянул об изобретении мимоходом, вовсе не рассчитывая, что его брат будет иметь об этом какое-либо собственное суждение. Но Оливер его имел и притом весьма решительное.

— Боже милостивый, Аллен, неужели ты дашь втянуть себя в подобное дело?

— Почем знать? — сказал тот.— А вдруг ему предстоит блестящая будущность?

— Дожидайся, как же! — воскликнул Оливер.— Разве ты что-нибудь смыслишь в этом? Ты будешь просто игрушкой в чужих руках, и тебя наверняка ограбят. И с чего это вдруг тебе вздумалось рисковать без надобности — скажи на милость?

— Надо же мне куда-нибудь поместить свои деньги,— сказал Монтэгю.

— Ему не терпится спустить свой первый гонорар,— вставил со смехом Рэгги Мэн.— Отдайте его мне, мистер Монтэгю, и позвольте истратить его на роскошный праздник для Элис; это подымет ваш престиж и даст столько процессов, что вы с ними за всю жизнь не управитесь!

— Уж лучше б он весь его потратил на содовую воду, чем покупать какие-то скаты для угля,— сказал Оливер.— Погоди, я найду, куда тебе вложить деньги, и ты убедишься, что это можно сделать без всякого риска.

— Да я и не собирался вступать в дело, пока не уверюсь в его надежности,— возразил Аллен.—И то лишь при условии, что те, кто отзовется о нем положительно, вступят тоже.

Младший брат на минуту задумался.

— Кажется, ты обедаешь сегодня с майором Винэблом? — спросил он. И когда брат ответил утвердительно, Оливер продолжал: — Ну вот и проси его. Майор Винэбл уже сорок лет как стал капиталистом; если тебе удастся его залучить, можешь быть спокоен: дело верное.

Монтэгю пользовался особой симпатией майора Винэбла — возможно, почтенный джентльмен любил поболтать с человеком, для которого его анекдоты еще были новинкой. Он поддержал кандидатуру Монтэгю в «Клубе миллионеров», где сам был завсегдатаем и куда пригласил сегодня молодого человека, чтобы познакомить его с другими членами. Прощаясь с братом, Монтэгю обещал обсудить свой план с майором.

«Клуб миллионеров» был самым фешенебельным из городских клубов, куда сказочно богатые люди допускали только равных себе. Он помещался у самого парка, в великолепном беломраморном дворце, обошедшемся в миллион долларов. Увидав здесь майора, Монтэгю почувствовал, что только теперь узнал его по-настоящему. Майор был всегда и везде бесподобен, но здесь он превращался в edition de luxe [16] Роскошное издание (франц.). самого себя. Это была его штаб-квартира— он круглый год держал тут в своем личном пользовании несколько комнат, и самая атмосфера клуба и вся его обстановка составляли как бы часть его самого.

Монтэгю показалось, что за несколько дней лицо майора еще больше покраснело, а синие жилки на нем еще резче обозначились; или, может быть, это просто так представлялось по контрасту с крахмальным пластроном старого джентльмена, особенно ярко сверкавшем при ослепительном вечернем освещении? Майор встретил его в величественном, площадью в пятьдесят квадратных футов, холле из сплошного нумидийского мрамора, с золотым потолком и широкой бронзовой лестницей, которая вела на галерею второго этажа. Майор извинился за свою прихрамывающую походку и бархатные ночные туфли — его снова одолевает эта проклятая подагра. Однако, знакомя своего приятеля с другими миллионерами, он бодро ковылял по залу и тут же за их спиной рассказывал о них всякие грязные истории.

Майор был типичный старый аристократ «голубой крови». Он был воплощенный noblesse oblige [17] Знатность обязывает (франц.). с людьми, входившими в заколдованный круг его близких знакомых, но горе тем, кто оказывался вне этого круга. Монтэгю никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь так грубо обращался с прислугой, как это делал майор.

— Эй вы! — кричал он, заметив на столе малейший непорядок.— Как у вас хватило ума подать мне это блюдо в таком виде? Убирайтесь вон и пошлите человека, который умеет прислуживать за столом.— И удивительно, слуги почему-то признавали за ним право так их третировать и с отчаянной поспешностью исполняли его приказания. Монтэгю заметил, что стоило появиться майору, как весь персонал клуба приходил в движение; а тот, едва усевшись за стол, уже начинал командовать: