Ирен Немировски - Властитель душ

– Люблю ангелоподобных шлюх, – проговорил он.

– Какие ужасные вещи вы говорите, доктор! И слушать не хочу!

– Марта Александровна! Раз вам поручили это дело, может, вы уговорите родственников Надин назначить более разумную сумму? Будьте спокойны, я вас отблагодарю.

– И речи быть не может, доктор. Я взяла на себя это неприятное поручение лишь потому, что семья Суколтиных, милые, добрейшие люди, – мои старинные друзья. Дружные, высоконравственные, так мужественно переносят все превратности судьбы. У них еще четверо детей, младше Надин. Могу ли я наживаться на горе оскорбленного отца, на безутешных слезах матери! За кого вы меня принимаете, доктор?

Дарио пробормотал, скривившись:

– Все женщины до одной, совершая отвратительную подлость или низость, твердят о чести и благородстве. Вы вправе отказаться. Я поручу вести переговоры и заплачу кому-нибудь другому.

– Почему вы считаете меня врагом, доктор?

– Вас?

– Да, меня. Вы же знаете, я умоляла Надин передать вам это тысячу раз – я даю деньги в рост. А вы, несомненно, нуждаетесь в деньгах. Так почему бы вам не обратиться ко мне?

– Я как-то раз попытался к вам обратиться, и моя попытка окончилась не слишком удачно, Марта Александровна.

– Тогда вы были нищим мальчишкой. Теперь вы покорили Париж. Скажите, доктор, честно, по-дружески, под какой процент вы получили последнюю ссуду полгода назад?

– Все-то вы хотите знать. – Дарио криво усмехнулся.

– Что поделаешь, такова моя работа. Эти кровопийцы, могу поспорить, потребовали двенадцать процентов.

– Одиннадцать.

– А я готова дать интересующую сумму всего под десять. Вам нужны деньги из-за скандальной истории с Надин. Если вы пожелаете, то можете заключить блестящую сделку, поправить свои дела и покрыть расходы.

– Что вы предлагаете? – Дарио лениво растягивал слова. – Вы, я вижу, имеете не одно, а несколько поручений ко мне, уважаемая Марта Александровна.

– Одно с другим связано, доктор.

– Поговорим откровенно. Вы умная женщина и не станете даром тратить мое драгоценное время. Во сколько вы оцениваете фамильную честь петербургского нотариуса? Я хочу знать окончательную сумму.

– Могу выторговать для вас восемьсот тысяч франков. Комиссионных возьму по старой дружбе всего пятьдесят тысяч. И одолжу вам эти деньги под десять процентов, согласитесь, это по-божески. Второе поручение. Одна дама просила напомнить, что некогда помогла вам, и сказала, что готова помогать и впредь, если вы возьметесь за осуществление некоторого плана в ее и в ваших собственных интересах.

Дарио устало тер глаза.

– Вы подразумеваете Элинор Вардес. После замужества она настроена крайне враждебно.

– У вас общий источник обогащения, – со вздохом объяснила генеральша. – С тех пор как она из любовницы превратилась в законную супругу Вардеса, ситуация переменилась.

– Что нужно Элинор Вардес? – спросил Дарио небрежно.

– Откуда мне знать? Понятия не имею. Она сама вам скажет. Элинор – женщина государственного ума. Должна признаться, когда она перестал быть моей невесткой, все мои претензии к ней исчезли. Я оценила ее достоинства. Жена Вардеса, подумать только!.. Вы, наверное, знаете, она заправляет всеми его делами, потому что Вардес очень плох. Надолго уезжает, все лечится в Швейцарии. Почти ни во что не вмешивается. Но время от времени гордыня берет свое. Он пытается показать, кто здесь хозяин, и такого наворотит, что бедняжка Элинор насилу исправит.

– Как трогательно, что вы теперь дружите. Я помню другие времена, не такие благостные.

– Все из-за Митеньки, я в нем души не чаю. Теперь сынок женат, у него прекрасные детки, двое. Материнская ревность больше не омрачает нашей дружбы с Элинор. При случае мы помогаем друг другу. Я с неба звезд не хватаю, но у меня есть свои достоинства – я настойчивая. Себя не пожалею, а примирю старых друзей, улажу самое деликатное дело. Элинор это знает. Я ей не раз помогала. В первую очередь с этой свадьбой. Да, я настойчивая, добросовестная женщина – про меня не зря говорят: «Бедная вдова работает, не щадя ни сил, ни здоровья», – она всхлипнула, прижала руки к груди. – Меня убивает астма, доктор. Когда-нибудь приду к вам лечиться. Или вы больше не лечите обычных больных? До скорого свидания, милый доктор! Кстати, как там ваша жена, здорова? А как ваш сын? Неужели уже шестнадцать? Господи, как летит время! Ах, дети, дети – наш крест и утешение на этой грешной земле!