Ирен Немировски - Властитель душ

Клара медленно сложила письмо.

– Ты получил его сегодня утром? Зачем же тогда ты пошел в «Каравеллу»?

Дарио смущенно улыбнулся:

– Знаю, это глупо. Хотел попрощаться с ее домом. – И прибавил совсем тихо: – Ты не ревнуешь, Клара? Ты моя единственная любовь на всем белом свете. Но, поверь, это удивительная редкая женщина, не такая, как все. Те, кого я встречал до сих пор, не считая, конечно, тебя и нашего сына, отличаются от нее как земля от неба. Не знаю, как понятнее объяснить. Это просто чудо! Трудно поверить, что человек может быть настолько лишен эгоизма, жадности, кокетства, привязанности к богатству и благам земным. И к тому же она добрая, отзывчивая, веселая, умная! Возможно, в том мире много таких людей, хотя я с трудом в это верю, но в нашем их нет. Я полюбил ее как сестру, – проговорил он, глядя Кларе в глаза. – Я много рассказывал ей о тебе, о нашем мальчике. Она так внимательно меня слушала! Утешала, поддерживала. Во время болезни Вардеса и после выздоровления этого бессовестного чудовища я каждый день приходил к ней; меня поразила ее деликатность, ее участие, я привязался к ней всем сердцем. – В голосе Дарио послышалось отчаяние. – Всем сердцем, иначе и не скажешь. Ты не сердишься, Клара?

– Нет. Ведь я мало что могу тебе дать. Я неграмотная, неученая.

– Женушка, милая, ты у меня самая лучшая! – ласково начал Дарио. – Различие между нами в том, что ее предки испокон веков не знали голода и нужды, а наши каждый день мучительно добывали себе пропитание, поэтому ей доступно благородство и бескорыстие, а нам эта роскошь не по карману, – закончил он с горечью.

– Дарио, почему она ушла от мужа? Вот я бы никогда тебя не бросила!

– Ты не знаешь, какой Вардес негодяй. Я всерьез жалею, что не дал ему издохнуть как паршивому псу. Я ведь раньше тебе не рассказывал. Послушай и рассуди сама. Месяц назад заболела маленькая Клод – она у мадам Вардес совсем слабенькая, бледная, не то что наш Даниэль, – с гордостью прибавил Дарио. – Так вот, малышка простудилась, вроде бы ничего серьезного, но температура держалась долго, я никак не мог ее сбить, а Вардес все это время где-то пропадал. Мадам Вардес совсем измучилась одна, извелась, смертельно устала. Я подумал, если бы Даниэль заболел, разве я оставил бы тебя одну? Нет, я бы все бросил и примчался к вам. Я разузнал, где Вардес. Оказалось, опять в Монте-Карло. Я решил поговорить с ним. Узнав о моем намерении, мадам Вардес лишь печально улыбнулась, будто я был наивным простачком, незнакомым со злом и скверной. Я отправился в Монте-Карло. И стал ждать его в холле клуба. В игорный зал меня не пустили.

Дарио вспомнил, как отправил Вардесу с рассыльным записку: «Доктор Асфар свидетельствует мсье Вардесу свое почтение, – так обычно начинались все послания, где он напоминал о плате за визит, но ничего другого ему не пришло тогда в голову. – Сообщает, что состояние его дочери, к сожалению, ухудшилось. И осмеливается просить, чтобы мсье незамедлительно вернулся домой, поскольку мадам Вардес совсем одна и нуждается в помощи».

– Я ждал час, два, три, четыре. И понемногу пришел в ярость. Если бы я мог дотянуться до Вардеса, я бы силой притащил его домой, но Вардес не появлялся. В конце концов, рассыльный вернул мою записку. Без ответа. А Вардес пропадал еще четыре дня. Потом заехал в «Каравеллу», переоделся, собрал чемодан и, даже не повидавшись с женой, укатил в Париж! Причем Элинор… – я говорил, что бывшая невестка Муравиной – любовница Вардеса? Теперь ее называют мисс Барнетт, так она представляется всем… Элинор ждала его в машине, – последние слова Дарио проговорил очень быстро в крайнем возбуждении и гневе.

– А я бы все равно тебя не покинула, – упрямо повторила Клара.

– Да он ее однажды чуть в публичный дом не отвез! Даже описывать не хочу его изуверства, буйство и дикость. Знаешь, что это за «непредвиденные обстоятельства»? Мне Ангел Мартинелли рассказал. От него не укроется ни одно происшествие в Ницце или ее окрестностях. Когда Вардес вернулся из Парижа, Элинор опять была вместе с ним, только на этот раз она не захотела ждать в машине; она вошла в дом! И я прекрасно знаю зачем. Это был хорошо продуманный ход. Если жена, не дающая развода, уедет с ребенком от мужа, суд может расторгнуть брак под предлогом, что она сама его бросила. Вряд ли мадам Вардес с ее проницательностью и умом не разгадала ее маневра, – тут он представил себе серьезные вдумчивые глаза Сильви, казалось, проникавшие в душу собеседника. – Но почему-то она уступила.