Луи-Фердинанд Селин - Ригодон

– Нет ли среди вас французов?… Keine Franzosen?

Я говорю громко, черт подери!.. Хватит шептаться!..

– Ja!.. Ja!.. Eine Dame!

Все же кто-то осмелился ответить! Где может быть эта дама?

Они пошли за ней… она тоже на платформе? Под брезентом?… Отсутствуют довольно долго… а, вот и она!.. Но дама вовсе не в лохмотьях… одета почти кокетливо, я бы сказал… как ей это удается? Мы выглядим убого, как четверо клошаров… в этакой головоломной хламиде из кусков брезента… ужасно!.. Но откуда явилась эта барышня?… Лучше спросим ее саму…

– Имею честь, мадемуазель!

Я почему-то уверен, что она мадемуазель…

– Позвольте представить вам мою жену и нашего друга… Фелипе!.. Себя самого, мое почтение… Луи Детуш… доктор медицины…

– Как приятно, доктор!.. Мадам, я хочу вас поцеловать!.. Разрешите мне, мадам!..

– Конечно!.. Конечно!..

Имя этой барышни… Одиль Помаре… она выглядит гораздо лучше нас, имею в виду женское облачение, платье, жакет, маленькая меховая шапочка, ожерелье, но внешний вид ее намного хуже… очень истощена, я бы сказал… слабый румянец на скулах… худая, лихорадочно возбужденная… изнуренная… я не делаю выводов, но вид у нее тяжелобольной женщины… не нужно и спрашивать, она кашляет, без сомнения, для меня, хочет продемонстрировать мне свой носовой платок…

– Да… да… и часто?

– Уже с месяц, часто… но еще во Франции…

Откуда же она родом, задаю немедленный вопрос… из Бреслау!.. Да ну!.. Наш Фаустус, берлинский специалист по редким растениям, что живет этажом выше, тоже из Бреслау!.. Heil! Heil! Адвокат Преториус жил в Бреслау! Она его немного знала… но, может быть, это другой? Кардинал Ретц заявлял, что мы совершаем столько же глупостей из неверия, сколько из веры… эх, у него была крепкая вера! Могучая!.. Но когда вы всего-навсего маленькое ничтожество, что вам за дело до веры! К черту!.. Архиневерие! Да! Словом, я слушаю… что же делала в Бреслау эта харкающая кровью мадемуазель? Преподавательница в университете!.. О! О!.. И в каком звании?… Доктор, специалист по немецкому языку!.. И выпускница Сорбонны!.. Какие же все это пустяки, мелькает у меня в голове. А вон тот локомотив наверху, она его видит?… Пусть ответит! Черт побери!.. Немедленно!

Ах, я не шучу!

Да, она заметила!.. Не находит ли она это странным?… Нет!.. А я нахожу абсурдной эту малышку!.. Преподавательница из Бреслау? Бредни!.. Россказни!.. Меня душит неудержимый смех!.. Я имею право!.. Все глядят на меня… ну и что же?…

– Это кирпич!.. Кирпич!

Пусть знают!.. Да! Да!.. Фелипе подтверждает… надо же, чтобы они хоть немного понимали, что я нахожусь в состоянии истерии… кирпич! А они были там, болваны? Где они были?… Но, прежде всего, откуда они явились? Из Бреслау или из прочих мест!.. Они, по крайней мере, в лохмотьях!.. Но эта туберкулезная Одиль?… Слегка помятая, я имею в виду ее платье и сиреневый шарф?… Ее семья в Оранже… она училась в Эксе… возможно!.. Диссертацию защищала в Париже… не слишком уверен… но несомненно, что эта Одиль серьезно больна… я попусту муссирую эти туманные идеи о висящем в воздухе локомотиве… перевернутом вверх дном… эта Одиль Помаре, доктор наук она или нет, прохаживается передо мной…

– Мадемуазель, если позволите, я измеряю вам температуру!

– Где, доктор?

– Под мышкой, мадемуазель! Лили, термометр!..

Лили устояла и против толпы преследователей и под лавиной кирпичей, я видел, и мне было очень страшно, как она, почти раздетая, так сказать, спасала мой мешочек… не пустяк!.. Мой последний запас… ампулы, бинты, шприц… камфарное масло, морфий… да еще маленький флакончик цианида… и термометр!..

– Ну, поглядим!

38° 5!.. Вот так температура!.. Что я скажу ей?… Посмотрим…

– Оддорт!.. Мы должны были следовать в Оддорт… наш поезд… вы знаете?

Одиль не интересует, что думаю я… она хочет, чтобы я рассказал ей об Оддорте!.. Сейчас же!

– Да, мы знаем!.. Вам лучше остаться здесь, мадемуазель, вас ничего не беспокоит?… Вы были в вагоне?

Мне тоже хочется знать! Имею право.

– Эти пассажиры все в лохмотьях!.. Из каких стран они прибыли?… А тот локомотив, что наверху?

– Наверху, это где?

Ошеломляюще! Ах, бесстыдник!.. Я вижу все его восемь колес! Вверх ногами! Там, наверху… о если он тронется с места!.. И я услышу мою музыку!.. Пуф! Пуф! Убежден, это мои шумы!.. Мои собственные шумы! Я их знаю, я к ним привык! Нет?…

Мне уже все равно! Я больше ничего не слышу…

Как там они выкрутились, я не знаю… меня же они посадили на прежнее место между динамо-машиной и желтым прожектором… я не мог верно оценить ситуацию, но, должно быть, это стоило им зверских усилий… за дело взялись двадцать… тридцать… разумеется. Лили и Фелипе… и конечно, все эти люди вокруг?… Я был без сознания… подробнее расскажу вам позже, позже…