Луи-Фердинанд Селин - Ригодон

– Не шевелись, я ее слышу!

– Да я не шевелюсь! Но как ты?… Тебе больно?

А, я не хочу говорить о своей бедной голове!.. Звукосниматель, вот что мне нужно!.. И немедленно!.. До меня долетают только отголоски!.. Крохи!.. Это смешно… не существует великой музыки без оркестровки!..

От боли в виске – к другой!.. Все это приключилось со мной! Вы меня извините!.. Я не собираюсь жаловаться… моя рубашка прилипла к спине… да!.. Я не хотел об этом говорить… какое кривлянье вся эта хроника: я!.. Я!.. Я!.. Европа погибла? Моя сорочка! Моя спина! Я!.. Туу-у-у-он! Туу! Туу! Тревога гнездится где-то… я пытаюсь воспроизвести мелодию… как я жалею, что обойден талантом!.. Туу-у-уш! Слушайте!.. Мне нужно другое ухо, то, что у меня осталось, вовсе не помогает мне слышать… может быть, на пианино, ощупью?… От одной клавиши к другой?… Позже в той дыре в Копенгагене у меня будет время, целых два года… там я сочинял великие симфонии, всегда в память о Ганновере, можно сказать, это были настоящие симфонии, и я их напевал самому себе… как сейчас, не разжимая губ… бру-ум!.. Бра-анг!.. Уу-у-г! Я был единственным, кто никому не мешал… охранники имели обыкновение… то время в дыре, два года, тюрьма К, Veslerfangsel… поскольку я находился в Дании, надо же было меня поместить куда-нибудь…

Теперь же тут, откуда я пишу вам, сквозь звучание пластинок я слышу ветер симфоний… я верю своим ощущениям, я не задаюсь вопросом… я слушаю, умолкаю… не хочу бормотать, как там, в заключении, Vesterfangsel… мне кажется, это пламенные танцовщицы, а не языки пламени, как там в Ганновере… мне говорили, я с ними не знаком… я знаю, где их студия – я поднимался туда два раза… три раза… ночью… я не светский человек, то, чего я не знаю, того я не знаю… несчастный всегда терзается сомнениями… он молчит… я молчу… особа высокородная не колеблется, идет напролом!.. Крушит!.. Отстаивает свое мнение, судит и рядит!.. И плевать ей, что вы можете о ней подумать! Светский человек ничего делать не умеет… но рожденный таким, каким он есть, судья всем, сама непогрешимость, высокомерие и всемогущество!.. Достаточно!.. Бормочите, чтобы никто вас не слышал!.. Он дунет, и вас больше нет!

Оставаясь все время там, откуда я вам все это пишу, я тяну первые три… допустим, четыре ноты с этого подобия платформы из черепков и строительного мусора… осколки настоящего, ставшего прошлым, возле Ганновера-Северного… там, должен признаться, у нас больше ничего не было… наши последние тряпки и заплечные мешки исчезли в этой стычке с врагами! Обвал, сотрясение, семь тележек, погребенных под лавиной кирпичей, рухнувших фасадов и балконных решеток из кованого железа!.. Ах, полнолуние! Эти картины и трагедии невозможно запечатлеть на фотопленке!.. Вы даже не представите такого на сцене!.. Вам говорят: Голливуд!.. Черта с два!.. Они не могли больше кичиться своими батальными сценами после того, что произошло… в действительности!.. Это было до такой степени страшно, что мне лично просто дьявольски нестерпимо глядеть на фотографии!.. Пересказывать, искажать! Да! Репродуцировать, фотографировать, портить! Мгновенно!.. Непредставимо то, что было!.. Тогда приукрасьте!.. Поэтизируйте прошлое, если вы в состоянии! Но кто отважится?… Никто! Ну, Гонкур!.. Там – конец мира!.. Всем и каждому!.. «Они больше не транспонировали»… Для чего организовывались крестовые походы?… Они себя транспонировали! С тех пор они предпочитают, чтобы их переносили на воздушном лайнере, с кондиционером, прямо на Голгофу… семь минут… и вы сфотографированы в «Гефсиманском саду»… Месье в качестве Иосифа… Мадам в качестве Марии… детки, бесподобные ангелочки… возвращение к аперитиву!.. С тех пор у каждого человека моторчик в заднице… идет, куда хочет, как хочет, без ног, без головы, он уже не что иное, как пустомеля, ветерок… он даже не пропадет без вести, это уже состоялось…

О, вы себе твердите: какой же нудный этот старый хрыч!.. Ну конечно, я намерен, я допускаю, я деблокирую свое желание и возвращаюсь к трем моим нотам… поспешно! Без жалоб… ради моей панорамы горящего Ганновера… вы понимаете, о так надо!.. До того, как тот кирпич настиг меня и сотряс мои мозги, у меня не было забот, я позволял себе напевать, вполне сносно, срываться на высоких нотах, играть на тромбоне неизвестно как, я не искал музыки… но тогда, волей-неволей, она мне стала необходима!.. Я бы даже сказал, одна мелодия… поверьте в это! Не имеющий специального образования, не наделенный талантом, вынужденный подбирать крохи… другая беда! Мои трости!.. Утеряны в этом идиотском взрыве… когда все обрушилось, даже фасад… полагаю, я не совсем уверен.