Луи-Фердинанд Селин - Ригодон

Теперь я хорошо разглядел этого англичанина, они водрузили его на самом верху, он командовал, так сказать… я никогда его пристально не разглядывал… поверьте, я ничего не выдумываю… лицо Полишинеля в профиль… как в журнале «Панч»… не очень приятная физиономия, даже злая, но, в общем, забавная… а что наш Фелипе?… Он тоже здесь, молчит… он получил свой кусочек сыра… я его окликаю…

– Фелипе!.. Гамбург!.. Бранденбург!

– Certo!

У него только одна мысль, знаю: он опаздывает, его возвращение откладывается!.. Вот так… а раз это так, я предоставляю другим обвязывать, укреплять сооружение… их было, я вам уже сказал, не меньше тридцати… пятидесяти… которые собирались топать… я полагаю, по меньшей мере пять километров через весь Ганновер… другие оставались… множество людей на платформах выглядели недовольными… настолько, что они нас даже оскорбляли… они приподымались, бежали… разыскивали тележки, пытались перейти Ганновер… убежден, если бы мы не поспешили, позволили себя остановить… если бы они сцапали нас, они бы нас прикончили!.. Я знаю, они ужасны в гневе… и все из-за того, что мы удрали раньше, чем они… так неожиданно!.. Англичанин-Полишинель ничего не говорит… ему не очень удобно там, наверху, на своем троне из заплечных мешков, подстилок и посуды, он кренится набок, ерзает, но удерживается… эту улицу больше не назовешь проезжей… сплошные ямы и рытвины… а там, вдали, оголенные остовы стен… этот город изрешечен похлеще Берлина… все-таки наша тележка как-то продвигается… конечно… все ее подталкивают… иногда, в трудных местах… я подбадриваю!.. Но разве они не видят других? Они распались на группы! Они тоже нашли тележки!.. Четыре… пять… шесть!.. Я чую опасность!.. Ору им по-немецки… указываю на то, что происходит, что настигает нас…

– Schnell!.. Schnell!.. Mörderer!

И затем по-французски:

– Убийцы! Убийцы! Скорей!

В общем, тревога… только бы не догнали, только бы Бог миловал!.. Пять… шесть тележек… надежды нет!.. Пусть видят!..

– Толкайте, толкайте, черт побери! Взяли!

Не знаю, понимают ли они меня?… Французы?… Латыши?… Молдаване?… Я больше не пытаюсь!.. Все время в движении, среди ям, бугров и битых кирпичей, мы уже опережаем наших преследователей…

Предупреждаю вас, начиная с этого момента мое повествование становится несколько пунктирным, я, ваш рассказчик, и сам с трудом разбираюсь в происходящем… я вам уже говорил о «комиксах», но вы не смогли бы по комиксам представить этот разрыв повествовательной ткани, эту нить, иглу и всех персонажей… этого грубого и такого явного происшествия… увы, такого, что для испытавшего его, ничто более не существовало… да и сам я, рассказывающий вам об этом двадцать пять лет спустя, путаюсь в подробностях, вспоминаю лишь какие-то обрывки, то то, то это! Простите меня…

– Уточните!.. И не мямлите!

Конечно! Вообразите себе, что в какой-то момент мы встретились!.. Пылающие гневом преследователи, и их четыре… пять, забитые до отказа тачки!.. И мы, беглецы… из-за балконной решетки, упавшей на середину улицы, перегораживавшей ее… решетка балкона еще не полностью разрушенного дома, от которого остался фасад!.. Но какая решетка! Кованое железо!.. Издалека я его не увидел, этот дом… громко сказано: дом! Фасад и стены, выходившие во двор… тогда я говорил себе: все, мы пропали… они разорвут нас на куски. Ба-ах! Бомба!.. Огромная, осколочная… и тут же: бу-ух! Другая, ближе… конечно же, паника… мы в ужасе, мы, они, наши преследователи… я говорю, я полагаю… я не знаю, я вынужден фантазировать… не знаю, что дальше… упал в обморок? Не совсем в моем духе, но тогда, как во сне, я почувствовал нерезкую боль, на шее кровь… она капала с головы… нет! Вытекала из мозжечка, думаю… где-то в этой области, уточняю… могу сказать, я сделал все, что в моих силах, лишь бы сохранить ясное сознание… я еще успел подумать о Лили… и о Бебере… но как будто они уже уехали куда-то… были уже далеко… в ином краю! Все, что я могу припомнить… связано с другой бомбой, упавшей, но где?… Помню лишь взорванную улицу… эти рытвины и железный лом… с тех пор прошло почти двадцать семь лет…

Я говорю себе: Лили, я найду тебя, я знаю, где ты!.. Бебер с ней!.. Да, но почему так воют сирены… сколько сирен!.. Как в Берлине… но здесь уже недолго, и так все разбито!.. Почти все… и тогда!.. Уу-у-у!.. Опять тревога… от луны до луны… забыл вам сказать, тогда было полнолуние!.. Уу-у-у-у!.. Бу-ух!.. Ба-бах… Бомбы… да, бомбы! Что они еще разбомбили? Стой, а Фелипе?… Где он? Я спрашиваю Лили… но мне отвечает Фелипе, я его не вижу… однако он недалеко, в двух шагах…