Блез Сандрар - Ром

Мсье Барт в своем выступлении 14 ноября 1922 года в палате депутатов, где он с большим жаром говорил о финансовых скандалах, замятых правительством Народного единства, в двух-трех словах коснется и дела Гальмо, попав прямо в десятку: «Есть еще и дело Гальмо… Как вы помните, экспертизу провели всего за несколько часов, а чтобы после решения палаты арестовать мсье Гальмо, не понадобилось и суток. Я опасаюсь, как бы дело было не в том, что именно в это время надо было спасать некоторые банки и скрывать нарушения куда более тяжкие. Это, во всяком случае, достоверно установлено: ведь следствие велось. А что же мсье Гальмо? Он выпущен из тюрьмы. И больше ни слова. И ничего не предпринято. Разрешения на суд не дают. Дело это коммерческое. Доказательства разыскали в течение суток. И вот уже полтора года, как от истцов не слыхать никаких протестов. А жирные воротилы за кулисами потирают руки. Нельзя закрывать следствие!»

А ведь и правда — что ж такое делается с истцами?

Снова процитируем «Журналь оффисьель»: во время второго заседания Сената 26 декабря 1921 года (за три недели до временного освобождения из-под стражи Жана Гальмо) мсье Годен де Виллен интересуется, почему это столько скандалов было замято: «Вот уже некоторое и довольно долгое время мы наблюдаем, как перед нами один за другим, и всегда с политической подоплекой, мешающей правосудию, проходят: скандал с мистелем, скандал с ромом, с Обществом сухого холода, дела Вильгрена, Тевено, Льевра, Сальмсона, Шириса, Лафли и многих других; скандал с крупными магазинами, зерновой скандал, скандал с обменными курсами, и так далее… Почему, несмотря на многочисленные и мотивированные иски, остаются на свободе руководители Промышленного китайского банка и Сообщества провинциальных банков, ответственность которых исчисляется сотнями миллионов? Хуже того! Ответственные за все это продолжают занимать свои посты, обсуждать законы и принимать участие в управлении денежными делами страны!»

До общественного мнения, некоторое время чувствовавшего себя удовлетворенным арестом Жана Гальмо, которого оно считало акулой большого бизнеса и о котором распускались самые гнусные слухи (в осведомленных кругах поговаривали даже о «тайном досье», напоминавшем зловещее «тайное досье дела Дрейфуса»!) в конце концов дошло, что над ним просто издеваются…

Будет три волны исков против Сообщества провинциальных банков, первый из них в марте 1921 года, вскоре после ареста Жана Гальмо. Симптоматичная деталь: большинство этих исков исходят от акционеров этого банка, 350 акционеров, объединившихся в инициативный комитет и Комитет зашиты и делегировавших отстаивание своих интересов мсье Пьеру Лавалю; арест же Жана Гальмо, напротив, не имел более яростных противников, нежели союз кредиторов, которые приняли единодушное решение о сохранении доверия к нему…

Может быть, кто-нибудь помнит ту кампанию, которая была развернута, чтобы правительство пришло на помощь Центральному сообществу провинциальных банков и Китайскому промышленному банку? Был сделан запрос на сотни миллионов под предлогом того, что «интересы нации требуют не дать обрушиться организациям, обеспечивающим существование тысяч французских семей и вносящим свой вклад в дело процветания отечества, чьи фактории за границей служат интересам французской пропаганды ». Случайно ли, нет ли, но все эти соображения вполне можно отнести и к Торговому дому Жана Гальмо, причем с куда большим правом, нежели к этим двум банкам; да только Жан Гальмо был всего лишь плантатором, производителем, простым колонистом, как он сам любил гордо отрекомендовываться, тогда как банки ажио — совсем иное дело…

Ну, приехали! Это уж предел, о котором невозможно говорить без издевки, так он характерен для полного хаоса (если не сказать хуже), царившего во всем этом деле: когда Жан Гальмо был удален (в тюрьму) от своих бухгалтерских книг, от ведения счетов и от всех своих досье и при этом судебный следователь задавал ему кучу вопросов, стремясь уточнить детали, Сообщество провинциальных банков назначило контролером по ликвидации имущества неплатежеспособного коммерсанта и, на этом основании, проверщиком всей бухгалтерии, досье и счетоводных книг Дома Жана Гальмо!

Трещина со дня на день все шире. Я уже говорил, что в марте 1922 года Коммерческий суд Сены постановил заключить мировое соглашение о прибылях Жана Гальмо. Все предыдущие месяцы можно было видеть, как цена на эссенцию розового дерева падала с 265 франков за кило до 60 франков, на дерево ценных пород, себестоимость которого составляла 1100 франков за тонну, нашелся покупатель только по цене 300 франков и т. д. Таким образом, Жан Гальмо обладал запасами товаров, стоившими по курсу тех дней около 16 миллионов, при этом их закупочная цена была выше как минимум втрое. А заключить мировое соглашение Жану Гальмо было разрешено после постановления, что его дом и фактории, по-прежнему остающиеся под его руководством, ему нужно будет обратить в деньги в течение будущего отчетного года, не получив никакого дохода, от 9 миллионов франков минимум, что позволит ему рассчитаться со всеми кредиторами в пятилетний срок.