Эптон Синклер - Между двух миров

Подготовили каталог с описанием всех картин и снимками с некоторых; вместе с сопроводительным письмом его разослали разным лицам, включая тех, имена которых фигурировали в картотеке Ланни. Золтан рассчитывал, что этим путем удастся распродать большую часть коллекции, а остальное он возьмет с собою в Лондон под залог. С каждой картины, где бы, когда бы и за какую цену она ни была продана, Ланни получит комиссию; на этот раз он не имел основания отказываться, так как Иоганнес Робин был бесспорно его клиент. Теперь Ланни мог бы позволить себе «кутнуть» в Германии; мог бы, если бы захотел, купить для себя любую картину и любую девушку из тех, что он видел на улицах и в кафе. Это сказал Золтан, и сказал с грустью; он был добросердечный человек, ему было жаль этих несчастных созданий с накрашенными впалыми щеками и лихорадочно блестевшими глазами, готовых пойти с иностранцем за кусок хлеба.

Приехал Рик. Он вместе с Куртом стал приглядываться к деятельности нацистов. Они очень быстро убедились, что Генрих не преувеличивал, вся Бавария была в смятении. Капитуляция перед Францией не имела ожидаемого действия — не остановила падения марки; бешеный бег инфляции опрокидывал каждого, кто пытался остановить его, в том числе и правительства. Оглушенный народ готов был слушать любого агитатора, который сулил ему выход ил тупика; и невзрачный дом, в котором помещалась штаб-квартира нацистов, напоминал улей во время роения. Сотни юношей со свастикой ад рукаве, бывших солдат, потоком вливались в Мюнхен из соседних городков; на улицах только и видно было, как они отдают салют и маршируют по всем направлениям.

Все они открыто, без малейших колебаний, говорили о цели своего приезда: сначала захватить Мюнхен, затем итти на Берлин. Они, как и раньше, не желали признаваться, что подражают Муссолини, но тот, кто читал о походе на Рим, не мог не узнать в нем образец, которому подражали немцы. «Великий полководец» генерал Людендорф публично заявил, что и он будет бороться за дело нацистской партии, — значит, успех предстоящего переворота обеспечен. Необычайно яркие голубые глаза Генриха Юнга сверкали оживлением, когда он шепотом открыл самую священную из тайн будущему музыкальному гению и представителю английской печати.

«Сотня» «Генриха — так назывались группы гитлеровцев — должна выступить в семь часов утра. Куда — Генрих не знал, это было известно только руководителям, но Курт и Рик могут приехать и увидеть, как творится история, — сказал юноша. Он часто произносил эти слова, и было ясно, что они льстят ему: он будет одним из тех, кто творит историю!

Вечером состоялся массовый митинг в той самой пивной, где они в начале года слушали выступление Адольфа Гитлера. На этот раз митинг созвали баварские монархисты, которые тоже замышляли бунт против Берлина. Генрих Юнг настаивал, чтобы Ланни и его друзья посетили митинг, — он намекал, что нацисты намерены совершить переворот. Они послушались, все четверо отправились туда и увидели, как «творится история».

Адольф Гитлер ворвался в зал, за ним люди в стальных шлемах, некоторые из них с пулеметами. Гитлер бросился к трибуне и захватил ее, он произнес одну из своих неистовых речей и объявил во всеуслышание, что национал-социалистский режим установлен. Подняв револьвер, он заставил монархистских лидеров поклясться, что они будут верны его «революции» ил прикажут войскам повиноваться ему.

Толпа разошлась в величайшем смятении. По видимому, «творить историю» значило носиться беспорядочными толпами по улицам. Иностранцы вернулись в свой отель. Они снова вышли на улицу перед рассветом — непривычная вещь для двух светских женщин, но Бьюти не хотела отпускать Курта одного, а Мари считала, что должна из вежливости сопровождать мать Ланни. Когда Курт решил выступить вместе с «сотней», Бьюти решительно заявила, что пойдет с ним; если нарядно одетая женщина будет опираться на его руку, они будут походить скорее на любопытных туристов, чем на участников военной экспедиции. Очевидно, у многих мюнхенских женщин была такая же затаенная мысль, и немало было молодых нацистов, рядом с которыми шагали, уцепившись за рукав со свастикой, их подруги. Рик, который не мог ходить, следовал за отрядом в такси, и Мари ехала вместе с ним, радуясь, что находится под защитой мандатов и удостоверений журналиста. Ланни и Золтан были заняты своими делами.

Кликов и приветствий почти не было; очевидно, толпы рабочих, заполнявшие в этот час улицы, не знали, что происходит. Отряд подошел к монастырю капуцинов, под пятифутовыми стенами которого были зарыты большие запасы винтовок. Всю ночь монахи держали факелы, пока оружие извлекали и распределяли между штурмовиками. Патроны были сложены в подвалах одного из крупных банков. Странное обстоятельство, если вспомнить, что говорилось о «менялах» в нацистской программе. Но никто над этим не задумывался, разве только скептически настроенный англичанин; пылкие молодые нацисты были заняты тем, что старались получить свою долю патронов с грузовика, внезапно появившегося на улице. Они зарядили ружья — и вот начинается подлинная война.