Эптон Синклер - Между двух миров

Эмили устроила в честь наследницы грандиозный прием, на котором присутствовали «сливки сливок»: столько титулов, что зараз не перечислишь и не удержишь в памяти, как бы вы ни старались, а Ирма даже и не старалась. Американская девушка плохо улавливала различие между маркизом, маркезе и марчезе, а люди со смуглой кожей все были для нее «неграми», хотя бы иной и носил титул индийского раджи. Некоторые из этих господ были холостяками, другие готовы были возвратиться в холостое состояние, только бы Ирма Барнс подарила их улыбкой; а так как она одинаково бесстрастно улыбалась каждому, то они липли к ней, точно пчелы во время роения. Ланни, не обладавший ни титулом, ни богатством, ощущал вполне ясно, в какую нелепую затею его втравила предприимчивость его дам; он предпочел удалиться на веранду и, сидя на солнышке с м-сье Рошамбо и каким-то французским дипломатом, обсуждать, долго ли будет соблюдаться пакт Келлога и кто первый его нарушит.

Ирма Барнс ознакомилась с Ривьерой и узнала, что жить в Ницце «вульгарно», а в Каннах — «прилично». Она посетила и одобрила «шато», принадлежавшее наследнице одного медного короля. «Шато» стояло в горах, неподалеку от «Семи дубов». Там и расположились Ирма и ее свита: управляющий, его секретарша и бухгалтер, секретарша Ирмы, горничная Ирмы, горничная ее матери и шофер; это был тот персонал, который она всюду возила с собой, а прочих слуг управляющий предполагал нанять здесь же на месте. Ей самой не требовалось делать никаких усилий, ни умственных, ни физических, самое большее — запоминать имена дворецкого и экономки. Ее дело — носить восхитительные платья и доставлять людям радость одним своим видом. Вскоре она будет возведена в сан «одной из самых элегантных женщин в Европе» — честь, выпадающая на долю тех, кто заказывает платья в прославленных модных ателье Парижа или в их отделениях на Ривьере, предоставляя им полную свободу творчества и платя за это двойную или тройную цену.

Газеты утверждали, что американская наследница миллионов приехала в Европу в поисках «культуры», но в «свете» этому, понятно, никто не верил. Разумеется, она ищет мужа, и уж конечно ей нужен титул, и притом из самых громких. Все матери, считавшие своих сыновей кандидатами в женихи, встрепенулись, а некоторые специально ради этого приехали на Ривьеру; да и как не купить билет в лотерею с таким выигрышем? Великосветская публика была в волнении, а бойкие журналисты развлекали себя и читателей, перечисляя статьи всех участников состязания, словно это были скачки в Лоншане: имя, из какой конюшни, сколько взял призов, от какого производителя и матки. В этом для Ирмы и ее матери было одно удобство: они могли просто вырезать список и ознакомиться с титулами: принц цу Пумперникель из германского владетельного дома, герцог де Шуфлер из представителей старинной французской знати, пылкий молодой барон Понсоховский из Польши, сказочно богатый магараджа из Индии.

Собственно говоря, миссис Варне следовало пригласить поверенного, которому поверенные кандидатов должны были бы представить их фотокарточки и родословные списки, перечень титулов, замков и других владений, а равно и заявления о том, какое приданое они хотят получить за невестой. Поверенный миссис Барнс доложил бы ей обо всех предложениях, и, если бы семья Барнс кем-нибудь заинтересовалась, можно было бы наметить встречу невесты и будущего жениха. Вот как следовало поступить, и это было бы корректно и прилично. Но, конечно, от этих диких американцев можно всего ждать. Чего доброго, они воображают, что их управляющий, нанявший этот дом и оплачивающий слуг, будет устраивать и брак мисс Барнс? Или миссис Барнс намерена сделать все сама? Этими вопросами одолевали секретаршу, одолевали миссис Чэттерсворт и запрашивали даже самоё миссис Барнс по почте: «Будьте любезны указать, каким образом..» и т. д.

Рик сказал: — Я не шучу, из этого может выйти пьеса с идеей. Если ты раздобудешь материал, я напишу.

Ланни, смеясь, спросил — Сказать ей, что ты собираешься писать пьесу?

— Скажи, что ты сам собираешься писать.

— Тогда я тоже окажусь в роли охотника за миллионами, и притом довольно пошлого.

— Да что ты всего боишься! Возьми ее в оборот!

Ланни сказал: — Попробую. — Его рассмешил совет

Рика, ведь сам он подходил к людям совсем иначе. Вот значит, как представляет себе англичанин отношение американца к американке!

В ясный солнечный день Ланни подъехал к «шато». Его встретил новый дворецкий, англичанин, почтительно заявивший: — Я сейчас доложу мисс Барнс, сэр.