Оскар Лутс - Свадьба Тоотса

Пеэтер Леста смотрит в лицо другу робко, чуть ли не с чувством отчужденности, настолько Арно Тали кажется ему изменившимся. Мгновение Лесте кажется, будто по лицу Арно пробегает тень прежней печали, но у молодого писателя нет времени удостовериться, так ли это, – среди свадебных гостей возникает «друг своеобразное движение: молодую пару почтил своим посещением «сам» пастор.

С появлением духовных лиц подготовка к свадебному застолью обретает ускоренный темп. Пока снование женщин между кухней и праздничным столом приближается к завершению, пастор здоровается с гостями постарше, обменивается с каждым двумя-тремя словами, мимоходом гладя по головкам детишек. Время от времени к духовному пастырю подходит в сопровождении матери мальчик или девочка из тех, что побольше, и, запинаясь, читает какой-нибудь стих из священного писания. На долю этих, более смелых и умных, выпадает особая похвала. Неподалеку, одобрительно улыбаясь, стоит кистер.

Затем, по распоряжению краснощекой городской тетушки, детишки и так называемый «люд попроще» куда-то исчезают, в помещении остаются только наиболее солидные, наиболее уважаемые и вообще лишь те, которых уже с самого начала было решено посадить за «первый стол». Затем все та же городская тетушка усаживает невесту и жениха во главе стола и покорнейше просит свадебных гостей также занять места. Пастор, кистер, кистерша, госпожа Имелик, господин Киппель со своей румяной вдовушкой и еще два-три лица справляются с этим сравнительно быстро, но среди гостей попроще, из хуторян, в таких случаях обычно возникает небольшая заминка: подталкивают друг друга локтями, произносят «ну, ну!» и каждый старается выпихнуть вперед соседа. Но тот, в свою очередь, бормочет «ну, ну!», почему-то краснеет и сопротивляется – пусть лучше сосед окажет ему такую милость, сядет первым, тогда и он сам тоже приткнется… где-нибудь там… ежели останется местечко, да и не обязательно – есть еще время. Вообще-то он, как человек помоложе, может и за вторым столом поесть, он только что поел дома. Нет, госпожа понапрасну беспокоится и себя затрудняет – небось, успеется, время терпит.

Примерно такая же заминка при рассаживании по местам возникает и за свадебным столом Тоотса. И именно во время этой заминки, или этого рассаживания дверь большой комнаты хутора Рая внезапно распахивается, и в нее входит некое лицо, чье присутствие на свадьбе, по мнению жениха, менее всего уместно. Йоозеп Тоотс из Паунвере впервые в жизни чувствует непонятный страх при появлении своего бывшего школьного приятеля Кийра. Он не должен был приходить, но смотри-ка, он пришел все же. Вот он стоит возле двери и вежливенько, по своему обыкновению, кланяется.

– А этот как сюда попал? – наклоняется арендатор к юлесооскому хозяину.

– Этого я и впрямь не знаю, – шепчет в ответ Тоотс.

– Нет, это уж чересчур, – считает арендатор и поглаживает свои длинные усы.

– Да, – отвечает Тоотс, – но не могу же я его при всех выставить.

– Оставьте его в покое! – успокаивает Тээле арендатора и своего молодого супруга. – Будет хотя бы развлечение за столом.

В это время пастор замечает вновь прибывшего гостя, кивает ему и приветливо произносит:

– Вы тоже здесь, мой милый Кийр! Весьма похвально, что вы не забыли своего дорогого школьного друга в торжественный для него день. Подойдите же смелее поближе, здесь, рядом со мною, словно бы специально для вас сохранилось еще одно свободное место. Смелее, смелее, сын мой! Мне всегда доставляет удовольствие видеть вас. – И, наклонившись к кистеру: – Насколько я заметил, весьма вежливый молодой человек, и с прекрасными манерами, не правда ли?

Кистер производит своей полуседой головой резкий кивок, долженствующий означать, что сказанное пастором – действительно правда. Кийр, громко сопя, бочком подходит к пастору и целует духовному мужу руку, после чего пробирается на пустое место, расположенное точнехонько против арендатора церковной мызы. Затем Аадниель Кийр исподлобья оглядывает всех сидящих за столом, даже молодой паре достается один пронзительный взгляд. И от этого взгляда Йоозепу Тоотсу вновь становится не по себе, более того, он чувствует, что сегодня просто-напросто боится своего «дорогого школьного друга», хотя именно теперь ему, Тоотсу, уже никак не следовало бы его бояться.

Наконец все хуторяне, подталкивая и понукая друг друга, рассаживаются по местам. Посередине стола восседает Киппель рядом с облюбованной им вдовушкой, предприниматель сияет, словно лезвие бритвы от Энгельсвярка. По правую руку от Киппеля оказываются два волосатых старика из хуторян, они сидят неподвижно, с серьезными лицами, уставясь на пастора. Тоотс в свою очередь несколько мгновений рассматривает их. Ему почему-то приходит на ум, что спустись сейчас с потолка паук и начни ткать в их бородах паутину, эти двое и тогда не пошевелятся. «Ни дать, ни взять – два лесовика» – добавляет он мысленно и переводит взгляд дальше. Рядом со вторым «лесовиком» сидит молодая женщина, как ему, Тоотсу, помнится, двоюродная сестра Тээле со стороны дяди – была бы красива, если бы не красное пятно на левой щеке, с которым она, по слухам, родилась. Ага, вот и старый толстяк Тыниссон, он – конечно же! – уставился на блюдо, где возлежат жирные кусища так любимого им мяса. Интересно, станет ли и сегодня его подбородок блестеть от жира? Небось, станет. Мельничный батрак, бедняга, приткнулся на самом уголке стола, парня, как видно, стесняет присутствие пастора и других значительных лиц. А Яан Имелик ведет себя непонятно! Забился в какую-то теснотищу, подальше от своей златокудрой молодой супруги и перешептывается с Юри Куслапом, словно у них нет на это времени у себя дома. Может быть, Яан нарочно остался сидеть рядом со Сверчком, потому что тот робок, очень робок и не выносит скопления людей. А молодой супруге Имелика вовсе не так-то и плохо, она сидит по другую сторону стола, рядышком с кистершей, своей тетушкой, и настроение у нее, судя по всему, неплохое. Все же было бы очень, очень любопытно узнать, действительно ли «дела» молодой супруги Имелика обстоят таким образом, как Кийр, этот богомерзкий Кийр, рассказывал Либле… или до этого еще не дошло? Во всяком случае, ее красивая фигура все та же – это он, Йоозеп, приметил уже в тот момент, когда госпожа Имелик направлялась утром в спальню хозяйских дочерей хутора Рая. Ну да… А как было забавно, когда она летом пришла на юлесооское паровое поле и пыталась вывернуть из земли валун своим зонтиком от солнца! А там? Ог-го, черт побери, там образовался уголок школьных друзей! Арно Тали, Пеэтер Леста и еще Лутс… рядом с младшей дочерью хозяина хутора Рая. Тут не знаешь, что и сказать – как бы ему, Тоотсу, не оказаться в конце концов свояком Лутса! Ну и ладно! Ну и хорошо – Лутс парень что надо. А дальше и вовсе незнакомые мужчины и женщины, черт знает, откуда они понаехали! А Либле? Неужели и впрямь Либле, его правую руку, решили посадить за второй стол?! Не может того быть, он, Йоозеп, сам отдал твердое распоряжение, так, мол, и так, Либле во всяком случае должен сидеть за первым, скорее пусть пастор окажется за вторым столом. Но что теперь об этом… Может быть, Либле не очень-то и хотел «якшаться» с пастором и с кистером, и сам открутился от первого стола… главное же – заметила Тээле, что Арно Тали здесь, или еще нет?