Оскар Лутс - Свадьба Тоотса

Возле дверей церкви, словно грифель, стоит Хейнрих Георг Аадниель Кийр, кисло усмехается и бормочет:

– Желаю счастья!

– Желай, желай! – отвечает Тоотс все с тем же выражением лица. Пожелания счастья слышатся со всех сторон. Молодую пару плотным кольцом окружают свадебные гости, всем хочется пожать руку новоиспеченным супругам. Киппель заходит так далеко, что награждает Тоотса смачным поцелуем. Предприниматель даже порывается произнести маленькую речь по поводу знаменательного события, однако это ему не удается, – подходят все новые поздравляющие и быстро оттирают его от молодого супруга. Вдруг из-за угла церкви выбегает запыхавшийся Кристьян Либле и еще издали кричит:

– Аг-га – сбылось! Тут ни прибавить, ни убавить! Какое там, я сразу сказал, господин Тоотс, так, мол, и так. Ну, дай Бог здоровья и долгих лет и, ясное дело – их… их тоже.

– Не заговаривайся, Либле! – останавливает его Тоотс с улыбкой. – Я знаю, ты – парень бравый и мне желаешь добра, но ежели поймаешь Арно Тали и приведешь его в Рая, тебе и вовсе цены не будет. Я видел его в церкви. Постарайся, покажи, что ты мужик стОящий.

– Что? Где? – звонарь моргает своим единственным глазом. – Арно Тали? Ну, ясное дело, поймать и сей же час туда же, в Рая, а не то я над собой сотворю нынче семь чудес, ежели не все восемь!

С этими словами Либле теряется в толпе, словно иголка в стогу сена. Тут же, рядом с мужчинами стоит Тээле со своими подружками. Будущая краса и гордость хутора Юлесоо получает от девушек и женщин столько поцелуев, что у Тоотса уже возникает опасение, останется ли вообще место для его собственных. Киппель тем временем отыскал свою румянощекую вдовушку и от нее уже не отходит, – он прогуливается с нею взад-вперед по церковному двору, как некогда Мефистофель с Мартой Швердтлейн. [20]Лутс же рассказывает Алийде, младшей дочери раяского хозяина что-то очень веселое, девушка буквально корчится от смеха и вытирает платочком глаза. Арендатор, толстяк Тыниссон и батрак с мельницы направляются к лошадям – проверить, цело ли там, в торбе для сена «то самое», что Тоотс сунул им в руку при выезде с хутора Юлесоо. Яан Имелик стоит подле своей молодой жены и слушает щебетание женщин.

За всеми этими действиями свадебных гостей наблюдает стоящий в стороне Кийр и сопит, словно плохая погода. Вдруг рядом с Тоотсом появляется Пеэтер Леста и с детской радостью восклицает:

– Знаешь, Тоотс, Арно здесь!

– Хм-хью-хьюх! Я уже послал за ним Либле.

– Да я бы и сам сходил, но до него не добраться. Церковь битком набита народом.

– Не бойся, друг, небось Либле его добудет. Наверное все уже в сборе, надо бы пойти к лошадям, посмотреть, не пора ли трогаться в Рая.

– Иди, иди, Тоотс, – восклицает повеселевший Леста. – Я, во всяком случае, не двинусь с места до тех пор, пока его не увижу и рукой не потрогаю.

– Заметано! Мы вас там подождем.

Когда хозяева и гости уже расположились в санях и на дровнях, к ним напоследок присоединяются еще трое: Либле, Леста и – между ними! – сопротивляющийся Арно Тали. Так как все они пешие, их окликают сразу из нескольких саней.

– Эй, эй! Идите сюда, тут места хоть отбавляй! – Нет, лучше садитесь к нам, у нас на дровнях можно и Овсяного Яана сплясать, была бы охота! [21]– Не слушайте их болтовню! Либле, ты мужик в разуме, неужто не наешь, что ухмардуский Аугуст только и умеет, что опрокидывать. Иди сюда и прихвати остальных!

– Будет похваляться, езжайте себе! – отвечает Либле сразу всем приглашающим, с этими словами он растягивается на ближайших дровнях и задирает ноги к небесам. Пеэтер Леста и Арно Тали подсаживаются к «старому толстяку» Яану Тыниссону. И свадебный поезд отправляется к дому невесты.

Как доехали, Йоозеп Тоотс не помнит, в памяти у него осталось лишь одно: ему было очень тепло и очень приятно сидеть подле Тээле.

– Где же ты пропадал, Арно, и что делал? – спрашивает Леста, пытливо глядя другу в глаза.

– Об этом в двух словах не расскажешь, – отвечает Тали, – поговорим когда-нибудь после. Лучше ты объясни мне, что случилось с нашей квартирой? Я пришел домой вскоре после того, как вы ушли, квартира превратилась в какой-то склад рыболовных снастей. Цветы засохли…

Леста объясняет, каким образом причиной этих перемен стало именно письмо самого Арно.

– Нет, как только я вернусь в Тарту, – Тали смеется, – все лишние предметы должны из квартиры исчезнуть. А вместе с ними, разумеется, и сам Киппель. Видишь ли, дорогой Пеэтер, я твердо решил снова начать работать, как прежде… и, может быть, еще прилежнее. Довольно! Теперь уже довольно!