Оскар Лутс - Свадьба Тоотса

– Пеэтер, будь добр, помоги мне нацедить пива из бочки. – Киппелю же, который с новым напором требует объяснений касательно невесты, Йоозеп Тоотс уже с порога жилой риги отвечает предельно просто:

– Скоро придет.

Но молодой хозяин, по-видимому, не очень-то спешит наливать пиво; бросив испытующий взгляд на старого аптекаря, он отводит школьного друга за руку в дальний угол риги, берет его за пуговицу пиджака и тихо говорит:

– Знаешь, Леста, я всегда уважал тебя, как школьного друга и писателя… Я даже горжусь, что у меня такой – ну, как бы это сказать! – ну да, такой талантливый приятель. Будь уверен, ежели станешь писать новую книгу и ежели у меня будет мало-мальская возможность, я всегда выручу тебя снова. Так. А теперь, будь добр, скажи мне, о чем вы разговаривали давеча с Тээле, когда она позвала тебя в заднюю комнату?

– Ну, ээ… ни о чем таком… – отвечает Леста упавшим голосом.

– Может, и так, – продолжает Тоотс, закуривая, – но в том-то вся и загвоздка, что Тээле именно с этой минуты сделалась такой странной… несет черт-те знает что. Поначалу я думал, это какая-нибудь пустая блажь – такое с нею и прежде случалось – но тут дело серьезнее. Да, да, дорогой Леста, дела из рук вон плохи. К примеру… ну да, она даже не знает, будет завтра наша свадьба или нет.

– Правда?! – испуганно восклицает молодой писатель.

– Да, да. Что ты на это скажешь, ты, человек умный и догадливый? Помнишь, Пеэтер, было время, когда ты не знал, как тебе быть, – теперь настал мой черед. Нет, погоди, я вовсе не к тому клоню, чтобы ты меня утешать начал, мне просто-напросто хочется узнать, вправду ли ты ничего не сказал ей такого, что… ну, так… что могло бы выбить ее из колеи?

– Нет… – отрицательно качает головой школьный друг, – не припомню ничего такого… Жаль, конечно, но…

– Ну что же, – произносит жених, махнув рукой, – стало быть, ничего не попишешь. Пусть все будет, как оно есть. А теперь, дорогой Пеэтер, нацеди пива и возвращайся к столу, да не говори никому ни слова. А я еще посижу тут немного и покумекаю, потому что… знаешь ли… как бы оно ни было, но… Иди, иди же в дом, скажи, что я скоро буду.

Леста как-то нерешительно направляется к бочке с пивом, нацеживает кувшин, затем в задумчивости устремляет взгляд в пространство и потирает нос. Через две-три минуты молодой писатель, оставив кувшин на пивной бочке, возвращается к своему другу.

– Видишь ли, Йоозеп, – начинает он, – я и впрямь не знаю, что именно выбило Тээле из колеи, но все же должен тебе кое о чем сказать, возможно, это все-таки могло на твою невесту подействовать.

– Да, да? Ну? – торопит друга Тоотс.

– Арно Тали вернулся в Тарту.

– Ч-что-о?! Хм-хью-хьюх… И ты сказал об этом Тээле?

– Да… к сожалению.

– Вот как, ясно… Мне этого хватит! Довольно, довольно! А сожалеть, дорогой Пеэтер, незачем, все равно это не осталось бы тайной. Иди себе в дом, я тоже скоро приду.

Лесте становится понятно – сам того не желая, он заварил не очень-то вкусную кашу, молодому человеку вспоминается, что и прежде такое бывало, когда он, сболтнув лишнее, тем самым доставлял другим неприятности. Господи, если бы он умел молчать, как Арно Тали!

Теперь же ему, Пеэтеру Лесте, не остается ничего другого, как взять этот несчастный кувшин с пивом и вернуться в общество таких же, как он, болтунов.

Йоозеп Тоотс шарит в темных углах жилой риги, ищет, на что бы такое можно было присесть. Идти в дом он пока что не хочет ни под каким видом – там для него слишком светло. В конце концов юлесооский хозяин находит перевернутую вверх дном лохань для стирки и на нее опускается.

– Вот так-то… да еще и сверх того, – бормочет он себе под нос, и в его ушах начинает звучать старый знакомый мотив: «Боже, укрепи мой дух…»

Да-а, теперь они могут петь этот хорал хоть на четыре голоса – теперь его, Йоозепа Тоотса, дух должен быть крепче, чем когда-либо прежде. Обстоятельства внезапно до того изменились, что хоть взлетай на небо, стань более или менее яркой звездой и свети оттуда своей любимой… или спускайся в ад и коли там дрова до тех пор, пока за тобой не придет тот, кого ты считаешь виновником своего несчастья.

Да-а, но в таком случае, кого или что винить в его «несчастье»? Старую любовь? Старая любовь не ржавеет, уверяет народная пословица – и это сплошь и рядом подтверждается. Теперь Арно Тали вернулся назад… может быть, именно затем, чтобы «спасти то, что еще можно спасти». Ну а если допустить, что Арно приехал вовсе не ради этого, а просто-напросто решил провести рождественские праздники на родительском хуторе – кто же и в таком случае запретит Тээле надеяться, что прежний жених объявился именно для того, чтобы в последний момент вызволить ее из когтей Йоозепа Тоотса? И посчитается ли эта своенравная девушка с тем обстоятельством, что день свадьбы уже давно назначен, народ со всей волости приглашен, весь приход созван – ведь оборвала же она в свое время отношения в Аадниелем Кийром, хотя дело тогда зашло, примерно, так же далеко.