Оскар Лутс - Свадьба Тоотса

Однако невеста продолжает сидеть возле стола, спиной к дверям, обхватив голову руками.

– Что случилось? – спрашивает Тоотс.

Все то же молчание.

– Ах ты, хитруша! – меняет жених тон и с плутоватой улыбкой слегка щекочет белую шею невесты. – Вообще-то ты куда как мила, только чуток капризная. Да, странный бывает настрой у нашей молодой хозяйки – черт знает, откуда такое берется.

– Оставь, оставь! – Девушка высоко поднимает плечи, чтобы защитить шею от щекотки. – Ведь тебе там сейчас не так-то плохо, зачем же хотеть еще лучшего? Бери пример со старого аптекаря.

– Ну иди же, иди, – уговаривает Йоозеп невесту, вытягивая губы трубочкой. – Будь паинькой! Видишь ли, этот торговец Тосов или Носов, или как там его величают, не ест без тебя и не пьет. Похоже, он в тебя влюбился. Он сказал, что ты будущая краса и гордость хутора Юлесоо.

– Хорошо, я сейчас приду. А теперь иди.

– Заметано! Только приходи сразу.

Жених гладит разок руку невесты, секунду раздумывает и отправляется назад к гостям.

– Придет, придет, – отвечает Йоозеп Тоотс на их вопросительные взгляды, она же не кошелек, чтобы вовсе исчезнуть. – И наклоняясь к самому уху Лесты, шепотом добавляет: – Чертово племя! Вечно у них блажь какая-нибудь.

За столом вновь воцаряется веселье, однако спустя несколько минут гости опять единодушно, в один голос требуют появления невесты.

– Нет, это уже слишком! – Йоозеп Тоотс вскакивает со своего места. – На этот раз я предъявлю ультиматум.

– Иди же! – настаивает жених с деланной строгостью, – ежели ты немедля не придешь, мы отведем тебя насильно. Слышишь?!

– Если можешь, оставь меня хоть ненадолго в покое. А нет – так я тотчас же поеду домой.

– Что это значит?

– Не все ли равно, просто я хочу сейчас побыть одна.

– Побыть одна… – повторяет жених. – Чудеса да и только! Когда ты сюда приехала, была такая веселая и со всеми приветливая, даже мне улыбалась… а теперь вдруг… Нет, никак не пойму, с чего это ты вдруг такой странной сделалась. Может, случилось что-нибудь особенное?

– Ничего особенного не случилось.

– Что же тогда с тобою, Тээле? Подумай, уже завтра ты будешь принадлежать мне…

– Принадлежать? – переспрашивает невеста чуть ли не со злостью. – Я ведь не скотина какая-нибудь, чтобы кому-то принадлежать.

– Черт подери, Тээле! Ты уже теперь цепляешься к каждому пустому слову, что же будет потом, когда… когда…

– Тогда ничего не будет.

– Опять! Ну, я не знаю…

– Здесь и знать нечего. Отправляйся к своим гостям, пей вино и пиво… ешь… Не понимаю, почему именно я должна быть при этом?

– Гм… «Слева ль, справа ли прочтешь – тот же смысл во мне найдешь». Помнишь Тээле, как мы в школе отгадывали эту загадку? Нет? Что же это я хотел сказать, ты меня вовсе сбила с толку! – ну да, ладно ли будет, ежели ты таким манером проведешь последние часы своего девичества?

– Последние часы девичества… – Теэли поднимает свою красивую головку, на губах девушки появляется полунасмешливая улыбка. – Никак старый Кентукский Лев становится поэтичным?! Выпьешь еще рюмку-другую, так, пожалуй, Лесте и Лутсу – как ты сам любишь выражаться – дашь сто очков вперед. Да, да.

В задней комнате ненадолго воцаряется тишина. Из передней комнаты доносится пьяная болтовня Либле и громкие возгласы Киппеля. Тээле крутит на своем пальце кольцо и спрашивает тихо, но с таким ударением, что оно пронизывает Тоотса до мозга костей:

– С чего ты взял, что это последние часы моего девичества?

– Как… как..? Боже правый, но ведь завтра наша свадьба! Или завтра свадьбы не будет?

– Не знаю, – девушка пожимает плечами.

– Вот как! Ну что же… – Тоотс закуривает папиросу, – в таком случае, было бы честнее, если бы ты вовсе не заводила о ней разговора, как это было на дороге в Канткюла. Помнишь? Припомни хорошенько, что ты сказала мне летом, когда я шел в деревню Канткюла к Яану Тыниссону! Ну да это ни к чему. Все идет так, как оно идет, только, черт побери! никак не пойму, с чего это ты вдруг все повернула… в последний час…

– Опять в последний час, – горько усмехается Тээле.

– Так оно получается.

Жених мотает головой, словно пытаясь избавиться от дурного сна, уже с порога еще раз смотрит через плечо на невесту и думает:

«Странная история! Непонятная история! Есть невеста и нету, нет, но, может быть, есть все же. Поди, разберись!».

Тут в голову ему внезапно приходит одна мысль. Жених придает своему лицу выражение полного спокойствия, идет к гостям, берет со стола кувшин из-под пива и обращается к Лесте: