Энн Донован - ПАПА-БУДДА

— Врачу позвонила?

— Скоро приедет. И священник.

— А Энн Мари?

— По телефону сообщать не хочу. Она дома.

— А Джимми где?

— Не знаю, где он сегодня. Я сама должна ей сказать.

— Приготовлю чайку, хорошо?

— Спасибо, Триша.

Женщина-врач была совсем молоденькая. Мама ее очень полюбила. Смешно так, раньше она все ходила к старенькому мистеру Маккилопу — ему почти девяносто три, и он всем прописывает аспирин, неважно, что разбито – коленка или сердце. Я думала, она так и будет ему верна. Но год назад, когда у нее начались нелады со здоровьем, она познакомилась с этой женщиной, и с тех пор записывалась на прием только к ней. Считает, что она — прекрасный врач. Считала…

— Фэй Харрисон, — произнесла она, пожимая мне руку. Даже не назвала себя «доктор».

— Я дочь миссис О'Салливан.

— Соболезную. Так внезапно – представляю, как вам тяжело.

Я не хотела видеть, что она будет делать с мамой – что врачу положено сделать, чтобы установить смерть.

— Доктор, вы будете чай?

— Спасибо. С молоком, без сахара.

— Вы не знаете, от чего она?… Что вызвало?…

— Скорее всего, сердечный приступ. Ваша мама давно болела, а мы так и не нашли причину. Но мы никак не предполагали, что она умирает и что все случится вот так, внезапно. Когда вы с ней виделись в последний раз? То есть, до того, как…

— Час назад. Я зашла к ней после работы, а потом вернулась домой, а она звонила, и… — Тогда-то и подступили слезы.

— Понимаю. — Она коснулась моей руки.

— Но дело не только в этом… Понимаете, уходя, я сказала… Могло так быть, что сердце у нее не выдержало из-за переживаний?

— Из-за того, что вы ей сказали?

Я кивнула. Она снова коснулась моей руки.

— Пожалуйста, не казните себя. Родственники все время себя винят. Думают, что виноваты. Никакие ваши слова или поступки не могли вызвать сердечный приступ – если был приступ. Он мог случиться когда угодно.

— Спасибо, доктор.

— Не хочу вас огорчать, но придется сделать вскрытие.

— Но вы же говорили про сердечный приступ.

— Это вероятней всего. Но у нее не было никаких симптомов сердечной недостаточности… и боюсь, это необходимо - иначе мы не имеем права выдать свидетельство о смерти.

— Ясно.

— Пожалуйста, не переживайте. Это займет всего день, или около того. Будет время свыкнуться с тем, что случилось.

В дверях появилась Триша с подносом в руках. Мамин цветочный сервиз. Тонкий фарфор, на каждой чашке весенний цветок — крокус, нарцисс, подснежник. Последняя – чашка с гиацинтом, из которой пила мама.

Следующие два дня прошли как в тумане. Я либо говорила по телефону, – всем надо было сообщить, все организовать, - либо на кухне готовила чай и бутерброды.

— В нашем доме за эти два дня выпито больше чаю, чем, наверно, за весь прошлый год.

Энн Мари разливала чай для двух наших соседей – они зашли сообщить, что заказали мессы за упокой. Триша нарезала фруктовый хлеб и намазывала масло на ломтики. Живот уже заметно округлился и был виден под мешковатой футболкой.

— Вот, держи. — Она выложила ломти на тарелку и поставила на поднос. Энн Мари понесла хлеб и чай в гостиную.

— Такая помощница. — Триша развернула очередной батон и смяла упаковку. — И, похоже, держится молодцом. Они с бабушкой такие были подруги.

— Боюсь, ее потом накроет.

— Да, теперь некогда переживать. Столько дел.

— И столько гостей.

— С тех пор, как ее привезли, все время кто-то заходит.

Ее привезли в воскресенье. Она умерла в пятницу, и поэтому все делалось как-то медленно – и в больнице, и в похоронном бюро. Похороны назначили только на среду.

Если бы не Триша и Энн Мари, не знаю, как бы я справилась. Я думала, что Пол все возьмет на себя, ведь он старший из нас и мужчина, но он просто ни на что не был способен. Первый раз его видела в таком состоянии. Как только уехала врач, я позвонила ему на мобильный. Домой не хотела - знаю Энджи: потеряется пара перчаток – она и то спектакль устроит; и в любом случае, я хотела сказать ему сама. Он приехал почти одновременно со священником, и лицо у него было серое. Пол всего на четыре года старше меня и всегда выглядел молодцом, но в тот вечер он сидел на диване, как старик. Когда священник читал молитвы, мямлил слова вслед за ним еле-еле. Я пыталась рассказать ему, как все произошло, что думает врач, но он повторял только: «Мамы больше нет». Казалось, он вот-вот расплачется.

Наконец Триша сказала:

— Пол, мы пока тут не особо нужны. И тебе надо бы домой, Энжи еще не знает. Хочешь, поеду с тобой? Помогу детей уложить спать.