Энн Донован - ПАПА-БУДДА

Принесли напитки, и я глотнула кофе из чашки – мне было немного не по себе. На вечеринке мы болтали, как старые знакомые, но почему-то теперь, в этом строгом костюме, я ощущала себя неловко.

Он сделал большой глоток из своей чашки с горячим шоколадом.

— Как тебе вечеринка?

— Ничего. Никки потом ушла с каким-то парнем, и мне стало капельку скучно, я почти никого толком не знала, так что в полпервого вызвала такси и поехала домой.

— А я раньше ушел - сразу, как мы поговорили. Никки твоя подруга?

— Наверно. Она у нас работает уже несколько месяцев, но мы как-то стали общаться совсем недавно. Она незадолго до Рождества рассталась со своим парнем, и я тоже сама по себе, так что…

— Встретились два одиночества.

— Да, хорошо, когда есть компания. Мы с Джимми уже столько вместе, что…

— К этому привыкаешь.

— Вот-вот.

— Значит, теперь ты на вечеринки ходок?

— Честно сказать, не знаю. Раньше я очень все это любила – нарядиться, пойти куда-нибудь. Обожала танцевать. Но я так давно уже не бывала одна, что даже не знаю. Понимаешь? Мы вот об этом говорили тогда – о том, кто ты есть. Я знаю, кто я на работе, с Энн Мари, и с мамой… Но Джимми ушел, и…

Я осеклась. Поняла, что разоткровенничалась – с человеком, которого толком не знала.

— Думаешь, вы помиритесь?

— Кто его знает? Я больше об этом не думаю. Меньше, чем год назад, мне казалось, что у меня вся жизнь расписана, что я знаю, куда иду. А теперь может случиться что угодно.

— Ух ты.

— Ужас.

— Как раз от этого дух захватывает.

Я глянула на часы:

— Убегаю… уже опоздала. — Я положила на стол два фунта. — И опять спасибо за разговор.

Он взял монетки со стола и положил мне на ладонь:

— Я же пригласил.

— Спасибо.

— В другой раз угостишь меня.

— Да, если как-нибудь снова увидимся.

— Давай на следующей неделе в это же время? Здесь же?

— Хорошо, давай.

— Значит, до четверга.

— Ладно, пока.

Полчаса спустя я сидела за рабочим столом, листала документы, и вдруг расплылась в улыбке. Он пригласил меня на кофе. Не сказать, что на свидание - но должно быть, ему захотелось со мной пообщаться. Должно быть, я ему понравилась - такому молоденькому студенту-философу.

Вечером Энн Мари хотела пройтись со мной по магазинам. Мы с ней встретились после работы, сели на метро и поехали в центр. Ей очень понравилась одна кофточка из «Гэпа», но она не могла выбрать цвет. И вот мы стоим перед зеркалом - она в розовой, я натянула голубую, и мы обе глядим на себя: дочь почти с меня ростом, и так похожа на Джимми, волосы такие же светлые, и глаза точь-в-точь, как у отца. И не знаю, то ли от того, что она так выросла, или потому что моего в ней ничего я не увидела, я вдруг ощутила, что вот-вот разревусь. Я отвернулась и начала стягивать кофточку, но Энн Мари заметила, что я плачу.

— Мам, ты чего?

— Ничего, доча.

— Ты из-за папы?

— Нет, нет, я так.

— Вот свинья.

— Энн Мари, не смей так говорить.

— А если это правда.

— Нет, не правда. Он просто… запутался.

— Ну и что? Мог бы путаться дома. Незачем уходить в этот Центр.

— Мне казалось, ты не переживаешь.

— Я и не переживаю.

— Он же любит тебя. И он по-прежнему твой папа.

— Ну да.

Она улыбнулась.

— Мам, а знаешь что?

— Что?

— Давай ты возьмешь розовую, а я голубую?

— Думаешь, мне этот цвет идет?

— Нет, но если ты возьмешь розовую, я буду брать ее у тебя поносить.

На другой день с работы я сразу отправилась к маме, потому что не заходила к ней во вторник. Конечно, я всего день у нее не была, но мне за нее неспокойно. Она так похудела. И сил у нее нет совсем. Врачи ничего не находят. Она все сдает анализы, но толку никакого. А она сама не своя. Сидит, вечерами телевизор только смотрит. А раньше гуляла с тетей Розой, в клуб ходила или в кино.

— Ты эту кофточку себе купила?

— Да.

— Цвет хороший. Тебе идет.

— А Энн Мари идет голубой.

— Вся в папу, и цвета ей те же идут.

Я смочила тряпочку полиролью и протерла верх телевизора, приподняв птичку из фарфора со сколотым крылом – давным-давно Энн Мари привезла ее из поездки куда-то с классом.

— А Джимми как поживает?

— Ничего.

— Вы с ним общаетесь?

Не оборачиваясь, я подняла с кофейного столика программу передач и журнал «Woman» и протерла его.

— Мы общаться не переставали.

— А что же вы разошлись? Он по-прежнему в Центре ночует?

— Да. Почти каждый вечер у нас бывает, видится с Энн Мари. Иногда она к нему ходит.