Роберт Стивенсон - Мастер Баллантрэ

Он в одном из самых удаленных и бедных кварталов города нанял себе домик, вокруг которого росло несколько кустов акаций. В передней части дома было отверстие, которое дверью назвать было нельзя, так как оно походило скорее на вход в собачью конуру. По всей вероятности, человек, строивший этот домик, был купец и хранил в этом помещении свои товары. Именно потому, что дом этот имел скорее сходство с собачьей конурой, чем с жилищем, пригодным для человека, мастер Баллантрэ нанял его, так как для цели, которую он преследовал, он был именно подходящий. Цель его была унизить брата и затоптать в грязь ту фамилию, которую они оба носили. В то время, как он был пиратом, он научился немного шить, и хотя и владел иголкой довольно плохо, мог все-таки владеть ею настолько, чтобы делать вид, что он умеет шить; он занялся шитьем и на своей «собачьей конуре» повесил следующую вывеску:

Джемс Дьюри,

бывший наследник имения Деррисдир-Баллантрэ.

Портной. Принимает заказы.

Секундра Дасс,

разорившийся индийский джентльмен.

Золотых дел мастер.

Получив заказ, мастер Баллантрэ садился наподобие портного — ноги крест-накрест — и принимался работать. Я сказал, что, «получив заказ, он работал». Но заказы по большей части получал не он, а Секундра Дасс, а так как мастер Баллантрэ работал больше только для виду, то работа его двигалась так же медленно, как в древние времена работа Пенелопы. Работая так, он не мог заработать даже столько денег, чтобы купить масла на хлеб, который заработал Секундра Дасс.

На вывеске его «конуры» красовалась крупными буквами фамилия Дьюри, а один из представителей этого знатного рода сидел, скрестив ноги, и работал иглой, и это должно было служить укором для его брата, жившего как барин, а не как ремесленник.

Очень многие действительно начали даже коситься на лорда за его жестокосердие к брату, и во многих домах лорда очень осуждали за его равнодушие, но так как губернатор держал его сторону, то открыто об этом не говорили. Но миледи Генри, которая вообще и раньше не пользовалась особенной симпатией в Нью-Йорке, приходилось выслушивать теперь различные злые намеки по поводу брата ее мужа, и это ей начало до такой степени надоедать, что она, вернувшись как-то красная и совершенно расстроенная из одного знакомого дома, решила больше не ходить в гости.

В то же время лорд преспокойно проживал в своем доме, занимался хозяйством, поддерживал знакомство с близкими и симпатичными ему людьми и не обращал ни малейшего внимания на толки по поводу его брата, ходившие по городу. Он полнел, имел очень довольный вид, и даже сильная жара, длившаяся крайне долго, не тяготила его. Его жена, несмотря на неприятности, которые ей причиняли толки по поводу ремесла, избранного себе братом ее мужа, каждый день благодарила Бога за тот земной рай, в котором она жила и который остался у нее по наследству от ее отца. На сцену, происходившую в день приезда мастера Баллантрэ между ее мужем и его братом, она смотрела из окна и слышала все, что они говорили. По-видимому, она осталась довольна тем, как поступил ее муж.

Я не могу сказать, чтобы я остался вполне доволен поведением милорда ни во время вышеупомянутой сцены, ни впоследствии. Несмотря на то, что он казался чрезвычайно довольным и счастливым, в его поведении было что-то странное, чего я иногда не понимал. Что он был счастлив, это было видно, но мне казалось, как будто он скрывал причину своего великого счастья от семьи. Он как будто находил особенное счастье в мыслях, которые его занимали, но о которых он никому не говорил. У меня, к стыду моему будь сказано, закралась даже мысль, не завел ли он себе тайком от жены даму сердца и не мечтает ли он постоянно о ней.

Но он очень редко выходил из дому и много занимался хозяйственными делами, поэтому я положительно недоумевал, каким образом он мог завести любовную интригу. Рано поутру, впрочем, был один час, в который лорд никакими делами не занимался и в которой он обыкновенно уходил из дому.

Я уже говорил раньше, что мне много раз приходила в голову мысль, что лорд Генри не в полном своем рассудке. Теперь, когда я знал, что враг его жил в одном городе с ним, я очень опасался, чтобы между братьями не произошло чего-нибудь ужасного, и поэтому был постоянно настороже. Заметив, что милорд каждый день рано поутру, в определенный час уходил из дому, я решил разузнать, куда он уходит. Так как час, в который уходил милорд, совпадал с тем часом, в который я давал урок математики маленькому Александру, то я выдумал предлог, давший мне возможность назначить урок в другой час, а сам отправился следом за лордом Генри.